Немолодая для дракона

Глава 36

Я нашла Амбросса в библиотеке. Он протирал пыль с корешков книг, как будто это могло стереть пыль с его души.

— Амбросс, — сказала я, входя. — Мне нужно знать. Всё. О том дне. О том, как всё произошло.

Он замер. Потом медленно, с достоинством, поставил тряпку на стол.

— Мадам, — начал он, и в его голосе была не вежливость, а боль. — Это… очень тяжело. Очень.

— Я знаю, — мягко сказала я. — Но лорд Эштон мучается. Он винит себя. А если… если он винит не того? Если он мучается за чужую вину? Разве это справедливо?

Он посмотрел на меня. Его глаза были полны ужаса.

— Кого вы имеете в виду, мадам? — прошептал он. — Кто… кто, по-вашему, виноват? Слуги? Они все были на кухне, готовили ужин! Или… — он сглотнул, как будто проглатывал яд, — …леди Эштон?

Он произнёс это имя так, как будто оно обжигало ему губы.

— Я не знаю, — честно ответила я. — Но я должна выяснить. Для него. Чтобы он перестал мучиться.

— Мадам, — Амбросс вдруг выпрямился, его голос стал твёрдым, почти защитным. — Леди Эштон… она может быть… эгоистичной. Холодной. Но как мать… она обожала Эмму. Баловала её. Дарила ей всё, что та пожелает. Она… она не могла… — он не смог договорить. Он просто покачал головой. — Это невозможно. Невозможно даже думать такое.

Он помолчал, потом добавил, почти как попытка перевести тему:
— О! У меня для вас чудесные новости! Лорд Эштон приказал: «Дайте ей всё, что она захочет. Любую комнату. Любую еду. Любую одежду. Всё, что угодно». Он хочет… загладить свою вину. Пожалуйста, мадам, не отказывайтесь! Иначе лорд еще больше расстроится! Я был у него сегодня утром, и он чувствует себя ужасно виноватым перед вами за то, что позволил вам взять часть его боли! Он считает, что это — его боль. И что он должен ее нести в себе...

Я посмотрела на него. На этого преданного человека, который, возможно, знал больше, чем говорил. Который, возможно, боялся правды больше, чем сам лорд Эштон.

— Нет, Амбросс, — сказала я. — Я не приму ни гроша. Ни платья. Ни комнаты. Пока он не поймёт, что его вина — ложная. Пока он не освободится. Ведь при любом раскладе его вины в этом нет! Или это случайности, или...

Я развернулась и пошла к выходу.

— Мадам! — окликнул меня Амбросс. — Вы… вы ведь не будете с ним говорить об этом? О… о леди Эштон? Вы же понимаете, что это… это разрушит его окончательно?

— Я буду говорить с ним только правду, Амбросс, — ответила я, не оборачиваясь. — Ту правду, которую я смогу найти. Даже если она будет страшной. Раз уж вы меня в это втянули, то не удивляйтесь, что меня засасывает эта история! Я прекрасно понимаю, что вы делаете и для чего! Будь я молодой и неопытной, что обрадовалась бы. Но я уже это видела! Именно так затягивается поводок на шее! Именно так с легким щелчком пальцев: «Всё для тебя, дорогая!» закрывается золотая клетка.

Я больше ничего не стала объяснять и вернулась в свою комнату. Усталость накрыла меня, как волна. Я легла на кровать, не раздеваясь. Закрыла глаза.

И тут…

Тук. Тук. Тук.

Тихий, робкий стук в дверь.