Ненаследный сын Императора часть1 Престол

Часть 6

Граф Томас Моубрей Родон Беркли безраздельно завладел вниманием женской половины семьи Таракановых. Жадно разглядывая с затаенной завистью изящные пенные кружева, льнущие к изнеженным рукам молодого человека, мягким облаком окутывающие его шею и ласкающие чуть обвисшие щеки, супруги Валентина Михайловича ахали и всплескивали руками. И тончайшее сукно рубашки, и шелковистая на ощупь, переливающаяся при движениях ткань камзола с серебряным шитьём, и хрупкое плетение воздушной броши со сверкающими каменьями — каждая деталь, несомненно, наимоднейшего образчика европейской моды вызывала восхищение и преклонение в податливых сердцах дам.

Отношение же мужской части присутствующих на обеде яснее всего выражали чуть приподнятая в молчаливом изумлении бровь князя Тараканова, да сдержанные улыбки молодежи. Экзотичный, словно диковинная тропическая птица, английский дипломат с пронзительно зелеными кошачьими глазами, тщательно завитым париком и остроконечными тонкими усиками, эмоционально жестикулируя, делился своими впечатлениями от поездки по дремучей России, жалуясь, с трудом подбирая слова чужого языка, как сложно в таких условиях не потерять имидж и сохранить присутствие духа.

— Валентин Михайлович, — склонился я к хозяину дома, максимально понизив голос, — а вы уверены?...

— Алешенька, давайте не судить о книге по её обложке, — столь же тихо ответил мне Тараканов, — хотя мы прежде не были лично знакомы с графом Беркли, мне его рекомендовали...

— Ну что ж... — вздохнул я и, заметив, что иностранный гость бросил на меня изучающий взгляд, широко ему улыбнулся. Его глаза внезапно расширились, потом на лице появилась нерешительная ответная улыбка. Щеки залились ярким румянцем. Я недоуменно отвернулся. Ну его, в самом деле! Странные они какие-то там, в своих Европах...

После третьей смены блюд, когда мне уже казалось, что новенький сюртук трещит по швам, Валентин Михайлович поднялся из-за стола и, учтиво извинившись перед дамами, пригласил мужскую часть гостей в свой кабинет. Вышколенный лакей расторопно накрыл небольшой столик, поставив небольшой графинчик с памятной травяной настойкой, блюдо с фруктами и небольшой ящичек с душистыми сигарами. Мы с Петром, переглянувшись, дружно отказались от выпивки. Меня — так аж передернуло от воспоминаний о недавней коктейльной вечеринке. Взяв со столика румяное яблоко и фруктовый ножик, я устроился на небольшом диванчике. Петр собрался было присесть рядом, но его опередил граф. Легко опустившись на сиденье, он замер в утонченной позе, изящно выставив вперёд ногу, обутую в туфлю с узким, загибающимся кверху носом. Валентин Михайлович, взяв сигару, вопросительно взглянул на англичанина. Тот замахал руками:

— Что вы, что вы! От курения ухудшается цвет лица! Вы знаете, господа, один мой близкий друг недавно побывал в Индии, отсталая страна, но какие замечательные ароматические масла и свечи он привез! Непередаваемые запахи, так расслабляют, разгоняют кровь. И гораздо полезнее для здоровья! Ах, что я вам рассказываю, вы просто обязаны посетить мою скромную резиденцию, я вам продемонстрирую некоторые образцы, я привез несколько!

— О, всенепременнейше! Я рассчитываю, что вы привезли не только, без сомнения, чудесные масла... — князь Тараканов многозначительно приподнял брови. — Вы не столь давно покинули гостеприимные берега Великобритании, наши общие знакомые, несомненно, должны были передать последние вести в области науки, политики.

— Ах, политика... — граф заметно поскучнел. — Конечно... Герцог Веллингтон вручил мне перед самым отъездом пакет, наказав вручить его лично в ваши руки, Ваша Светлость.

Он учтиво кивнул князю, и, переменив позу словно случайно положил руку совсем рядом с моей, чуть касаясь моей ладони мизинцем.

— И вы, должно быть, уже знаете, что на днях состоится приём у императора, на котором соберутся все представители иностранных государств. Посол Германии, барон фон Дитрих, должен выступить с проектом строительства пивоварни, соответствующей последнему слову науки...

— Нет-нет-нет! Увольте, не стоит даже говорить о таких абсурдных прожектах!!! Ну позвольте, эти грубые, невежественные мужланы — что нового и современного они могут предложить? Ах, не смешите меня! Все, что способны предложить немцы — это их ужасную кислую капусту с не менее ужасными жирными колбасками!

Граф с преувеличенным отвращением передернул плечами, помахав в воздухе надушенным батистовым платочком.

— А английские напитки — эль, портер... Какое богатство вкусов, какая палитра оттенков! Это настоящая амброзия для истинных ценителей! Вот к чему стоит приучать Россию, вы здесь так не искушены, столь провинциальны...

Он спохватился, сообразив, что перегнул палку, и поспешно сказал, сжав мою руку:

— Ваше Высочество, ни в коей мере мои слова не касаются вас! Вы — надежда Российской империи, вы, без сомнения, сумеете отделить зерна от плевел, и поймёте, кто ваш истинный друг! И я, как представитель великой Англии, прогрессивного и процветающего государства, готов предложить вам свою дружбу... Вы согласны?

И он взволнованно посмотрел мне в глаза, по-прежнему сжимая мою руку своей мягкой ладошкой с тщательно отполированными ногтями.

— Э-э-эм, я очень рад... Обязательно... Почему бы и нет... Не имей сто рублей, как говорится... да, я очень дружелюбен... — осторожно высвобождая свою руку из его хватки, я мямлил что-то, соображая, как бы побыстрее завершить этот разговор. Увидев мой растерянный взгляд, Валентин Михайлович пришёл мне на выручку.

— Алексей, Пётр, вы не пропустите занятия? Я договорился с одним профессором, он согласился дать вам пару уроков по истории магии... Вам уже пора выезжать.

— Да-да, Валентин Михайлович! — поспешно вскочил я, испытывая огромное внутреннее облегчение. И обратился к графу Беркли:

— Весьма рад знакомству, ваша Светлость, но вынужден откланяться, дела, сами понимаете...

— Как жаль, что что вы нас уже покидаете, — огорченно воскликнул англичанин, — но не забывайте, я вас жду в ближайшее время в посольстве! И пожалуйста, зовите меня просто Томас...