Ненаследный сын Императора часть1 Престол

Часть 8

На поправку я пошел быстро. Пара дней постельного режима и неусыпной заботы маменьки извели меня больше, чем сражение со всеми извращенцами, маньяками и садистами, что только можно вообразить. Поэтому, когда лекари, скрипя зубами и скрепя сердце, дали разрешение покинуть импровизированный лазарет, я поспешно вскочил, оделся, и отправился на прогулку в парк. Свежий морозный воздух прояснял голову, развеивал мрачные мысли, которым я предавался во время вынужденного ничегонеделания...

Я сам поражался тому, насколько близко к сердцу воспринял все происшедшее. И ладно бы, я мог бы припомнить какую-нибудь страшную историю из детства, в которой злой дядька с усами пытался покуситься на мое нежное ребяческое тельце, оставив неизгладимый след на хрупкой детской психике. Однако ж, еще раз перетряхнув содержимое моей памяти, ничего такого я обнаружить не смог. Двадцать первый век — время толерантности ко всяческим извращениям и отклонениям — казалось бы, должен был примирить меня с существованием этой стороны жизни. Но я себя чувствовал, наверное, так же, как женщина после изнасилования. Не физически, слава богу, но морально. Кто-то вторгся — нагло, нахрапом в мое личное пространство, попытался использовать меня, когда я был слаб и беззащитен. Одно дело, увидев подобного представителя нетрадиционных меньшинств по телевизору, поморщиться и переключить канал, а совсем другое — очнуться в незнакомом месте от его прикосновений! Б-р-р... Я невольно поежился, заново переживая тот день. Ну что ж, услышав весть о его гибели, страшной и мучительной, я испытал некоторое удовлетворение. Да, это жестоко, но я рад, что он получил по заслугам!

Больше всего меня тяготило то, что я умудрился обидеть Дарью. Моя реакция на её поцелуй потрясла меня, наверное, так же, как и её. Обдумывая все, что произошло, я находил только одно объяснение случившемуся —в тот момент лихорадка ещё не отпустила меня окончательно, в голове смешалось все, правда и вымысел, бредовые видения и реальность. Я надеялся, что девушка сможет понять, насколько тогда было нестабильно мое состояние, и простит меня.

Предчувствуя, что предстоят нелегкие времена, в связи со слухами, что распространяются с лёгкой руки моего брата — я хотел бы иметь поддержку со стороны людей, которые знают меня, искренне хорошо ко мне относятся. Поэтому я не собирался откладывать разговор с друзьями. И первой в списке была, конечно, Даша.

Приняв решение, я вернулся во дворец и отправил к Нарышкиным посыльного с запиской, в которой просил принять меня, если это возможно, в течение дня. Одним визитом я собирался убить двух зайцев — поговорить с Дарьей и Иваном, и наконец-то встретиться с Нарышкиным-старшим, чтобы попросить снабдить меня защитными артефактами. В свете последних событий, они будут совсем не лишними.

В ожидании ответа на послание, я устроился поудобнее в кресле, выровнял дыхание и погрузился в собственный внутренний мир. Заявления лекарей о том, что уровень моей силы значительно вырос, удивили и заинтересовали меня. Настроившись, я сумел рассмотреть свой источник магии. Не могу сказать, что он стал намного больше, но его свет заметно изменился, стал ярче, интенсивнее, насыщеннее как-то... Разглядывая его, купаясь в этом свете, я словно набирался сил, заряжался энергией. И свою стихию я стал чувствовать гораздо лучше. Без особых усилий я прислушивался к малейшим колебаниям воздуха, ощущая, что могу своей волей воздействовать на него. Но вот насколько такие воздействия могут истощить мой запас сил, каковы границы моих возможностей — этого я пока не понимал. Знания, больше всего мне не хватало упорядоченных знаний! Надеюсь, отец не забыл о своём обещании устроить мои занятия магией.

Мои размышления прервал стук в дверь. Вернувшийся посыльный сообщил, что Нарышкины будут рады принять меня в любое удобное для меня время. Собираясь, я внутренне готовился к важному разговору. Волнуясь, как воспримет Дарья мои объяснения, я понимал, что у меня будет только одна попытка. И я должен быть максимально убедительным.

Николай Нарышкин встретил меня доброжелательно, учтиво осведомившись о моем здоровье. Проводив меня в кабинет, он предложил мне удобное кресло, сам же устроился на диванчике неподалёку. Вызвав лакея, велел принести чаю, и обратился ко мне:

— Хоть я и не имел чести быть представленным вам лично, но столько слышал о вас от своих детей, что иногда мне кажется, будто мы знакомы на протяжении многих лет. Надеюсь, вы не сочтете это за дерзость.

— Что вы, Николай Андреевич, — поспешил уверить его я, — мне очень лестно, что в вашем доме часто ведутся разговоры о моей скромной персоне, особенно, если в положительном ключе. Боюсь, что в ближайшем будущем это будет редким исключением.

Мой собеседник помрачнел.

— Да, этот, без сомнения, ужасный инцидент...

Я поспешно продолжил:

— Инцидент исчерпан. Вот его последствия, словно круги по воде от брошенного камня, расходятся все дальше. Ваш сын уже сообщил мне о тех неприятных слухах, что ходят в высшем свете. Они явно не укрепят моих позиций при дворе. К тому же я потерял союзника и даже, не побоюсь этого слова, друга — князя Тараканова. Смогу ли я доверять этому человеку в дальнейшем — большой вопрос. Дипломатические отношения со столь могущественной державой, как Великобритания, на грани разрыва... Есть вероятность того, что начнется война. Гордиться мне особо нечем, и если это понимаю я, поймут и окружающие.

Все тягостные размышления, которым я предавался, пока был прикован к постели, словно слились в один поток негативных эмоций, захлестнувший меня с головой. Я замолчал, стараясь успокоиться, потом продолжил:

— Теперь вы понимаете, почему для меня столь ценно хорошее мнение, сложившееся обо мне в вашей семье?

— Ваше Высочество, — благожелательно улыбнулся Нарышкин, с удовольствием глотнув ароматного чаю, и отставив чашку, заметил, — ваши размышления — ярчайший образчик юношеского максимализма. Сейчас вы все видите в чёрном цвете, и переубедить вас будет трудно. Но позвольте по пунктам изложить аргументы в пользу моей точки зрения.