(не)настоящая Княжна

Глава 4. Лесная живность

Лес был слишком тёмным, слишком шумным и слишком живым. Ветки шептались между собой, как старухи на завалинке, корни вылезали наружу, будто нарочно — чтобы запутать ноги. Казалось, сама земля пытается остановить меня, то ли предостеречь, то ли поиграть. Я злилась. Не потому, что сбилась с дороги — а потому что мир вокруг словно знал, что я боюсь, и наслаждался этим.

— Ку-ку, ку-ку, надоело уже. Кукушки спать в это время должны! — проворчала я, в очередной раз оступившись и подвернув ногу.

— Сама ты кукушка! — вдруг раздалось откуда-то сверху. Голос — хрипловатый, насмешливый, совсем не птичий. — И никому я ничего не должна!

Я резко подняла голову, сердце гулко бухнуло где-то в груди.

— Кто… кто ты? — спросила я осторожно, чуть пятясь назад.

Ладонь судорожно сжала край плаща.

— Кто-кто... кикимора в пальто!

И прежде чем я успела среагировать, с дерева справа что-то свалилось.

Нет, не что-то. Кто-то. Странная старушка — в длинном, мятом пальто и с пучком седых волос, похожих на гнездо. Она приземлилась на ноги слишком ловко для своего возраста и тут же выпрямилась, уставившись на меня с ехидным прищуром.

— Кикимор не бывает, — пробормотала я, больше для себя, чем для неё, делая шаг назад.

Пальцы похолодели. В животе — неприятное, сосущее ощущение. Как я не заверещала — ума не приложу!

— Сказала ведьма, — хмыкнула она, криво улыбаясь, и шагнула ко мне.

— Эй, стой! — вскинула я руку, словно щит. — Ну-ка, не подходи! Вдруг ты… умалишённая?

— Сама ты умалишённая! — отрезала она.

— Я-то? Да не я же незнакомым людям заявляю, что я кикимора! — я пыталась сохранить иронию, но голос предательски дрогнул.

— Потому что ты не кикимора. Ты — ведьма. Чистой воды ведьма! — теперь в её голосе звучало что-то почти восторженное.

Будто я только что сдала вступительный экзамен в союз нечисти.

— Да ну тебя! Я тороплюсь! — буркнула я, сдерживая дрожь и начиная её обходить по дуге. Старалась не смотреть ей в глаза.

— Куда торопишься, дурёха? К водяному в объятия?

Я остановилась.

— В смысле? — нахмурилась, уже начиная злиться. — Какому ещё водяному?

— Там, куда ты идёшь, болото, — сказала она, крутанув пальцем у виска. — Тебе в другую сторону.

Я замерла. Слова вроде бы безумные — но сказаны с таким спокойствием, с такой уверенностью, что захотелось проверить. Но я всё ещё не могла переварить, что разговариваю с бабушкой, считающей себя кикиморой… а теперь — ещё и меня ведьмой.

— Болото, водяной, кикимора… — пробормотала я. — Что за бред?

— Бред? — фыркнула она. — Бред — это ведьма, которая в нечисть не верит!

— Сама ты ведьма! — сорвалось с меня. Голос резко взвизгнул, предательски. Я снова рванула в обход, стараясь не показать, что в ногах дрожь.

— Кикимора я, а ты — дура! — в сердцах крикнула она мне вслед.

— Ой, всё! — отмахнулась я и добавила шагу. — К водяному, так к водяному! Мне и с ним поболтать несложно!

— Ну и иди! — выкрикнула она. — Скатертью тебе дорожка, ведьмина дочка! Дура!

— Сама ты дура! — огрызнулась я и, поддавшись внезапному порыву, схватила с сырой земли шишку. Не думая — кинула в неё.

— Ай! — взвизгнула она. — Кикимора я, не целься!

— А я — ведьма, помнишь?! — рявкнула я и почти побежала прочь, чувствуя, как внутри пульсирует злость, растерянность... и странное, совсем не смешное предчувствие.

***

Еще полчаса я шла, поминутно ускоряя шаг, а потом остановилась. В голове звучал голос 'кикиморы', а перед глазами до сих пор стояла скрюченная старуха в пальто. Недалеко послышался шелест листьев, а где-то вновь тревожно закуковала моя новая знакомая.

— Что, очередная потеряшка? — пробасил голос прямо над ухом.

Как ошпаренная я отскочила от высокого мужика повышенной волосатости. Мужик тянул ко мне когтистые лапы, смотрел будто я жаркое, запеченное в горшочке, и, вообще, выглядел странно.

— Дай-ка, угадаю! Ты леший? — спросила, делая шаг назад, а потом ещё шаг.

И ещё парочку...

Вдруг дотянется? А мне этого не нужно, я этого не хочу, у него вон какие когти — насквозь проткнуть может, а я даже испугаться не успею.

— Да! Леший в самом расцвете сил, между прочим, — многозначительно заметил он, играя лохматыми бровями и делая шаг вперед. Испугаться я все-таки успела, а еще успела понять, что кикимора была права.

— А я дура!

— Зачем же так самокритично, потеряшка? — поймав меня за руку, хозяин леса попытался меня обнять.

Но не тут-то было. Я громко завопила, стараясь привлечь чьё-нибудь внимание, и получилось ведь! Откуда-то сзади послышался нестройный хор истошных воплей и громкое “ку-ку”, а потом на лешего кто-то набросился. Стала ли я ждать окончания схватки, чтобы поблагодарить спасителя или спасителей? Нет конечно!