(не)настоящая Княжна

Глава 5. Разбойники, разбойники, разбойники

Со скоростью, которой могли бы позавидовать лучшие атлеты королевства, я рванула туда, где, по моему весьма шаткому мнению, должна была проходить дорога. Ветки хлестали по лицу, в волосы цеплялись иглы сосны, ноги скользили по мху и мокрым корням, но я не останавливалась. Сердце стучало в висках так громко, что заглушало здравый смысл. Я бежала, как загнанный зверь, не оглядываясь, не думая, не дыша. Лёгкие горели, рот пересох, в груди поселился горячий, пульсирующий комок страха — но я продолжала.

Я не заботилась о том, что могу привлечь внимание. Если за мной и была погоня, пусть — я хотя бы не сдамся без бега. Каждый шаг казался вечностью. Ветви цепляли одежду, как будто лес не хотел меня отпускать. Я спотыкалась, падала, вставала, снова неслась вперёд. Надежда — глупая, упрямая, но моя — толкала вперёд.

Наконец, среди ритма собственных шагов я услышала ржание лошадей. Настоящее. Живое. Впереди, за стеной кустарника. Я выдохнула с облегчением и рванула туда с удвоенной скоростью, прорываясь сквозь колючки, будто рождённая для побега.

Я выскочила на дорогу, задыхаясь, растрёпанная, с лицом, испачканным землёй и ветками в волосах. Но облегчение сменилось холодом уже через секунду. Как только я подняла глаза — захотелось, чтобы меня сожрал леший. Или чтобы кикимора утащила в болото. Или даже… да, даже Калеб сейчас выглядел бы приемлемо.

— Смотри, какая фифа, Ржавый, — проговорил один из мужчин, ухмыляясь. У него была лысина, блестящая от пота, и отвратительно липкий взгляд. — Губки бантиком, бровки домиком, а ножки-то, ножки! Загляденье просто, а, Ржавый?

Я застыла, всё внутри оборвалось, но снаружи я держалась — лицо каменное, руки по швам, как у солдата. Страх поднимался медленно, как вода в старом колодце.

— Та ну, тощая какая-то, — брезгливо поморщился рыжий с густой неопрятной бородой. Он вытирал руки об собственную рубаху, не стесняясь. — Мне не нравится.

— А мне нормас, — прищурился лысый, тот, что и заговорил первым. — Такая дичь в лесу не каждый день бегает.

Я стояла посреди дороги, вся такая наивная, растерянная, запыхавшаяся — в их глазах, наверное, картинка мечты. А в моей голове звенело только одно: назад, к лешему. К кикиморе. К Калебу. Куда угодно, только не здесь.

Но показать страх — значит подписать себе приговор. Я знала это. С наёмниками было бы проще: у них есть правила. Кодекс. Даже если ты им безразлична — у них есть границы. А у таких, как эти, не было ничего. Ни чести, ни страха, ни границ. Только жадные руки и сальная улыбка.

— Ребят, давайте так: я вас не видела, вы меня — тоже. Разойдёмся миром? — произнесла я самым спокойным голосом, на который была способна. В горле пересохло, пальцы дрожали.

— Конечно, разойдёмся, красавица! — хохотнул лысый. — Вот только перед этим чуть-чуть поговорим. Совсем чуток. Иди ко мне, Кронг не обидит! Кронг хороший!

Он сделал шаг вперёд. В его глазах плясало развесёлое, мерзкое пламя.

— Зря ты так, Кронг, — протянула я, напрягаясь всем телом. — Вон Ржавый меня сразу признал. А ты всё ещё не смог.

— Кого это он в тебе признал? — насторожился Кронг. Голос изменился — в нём промелькнуло сомнение. Он отступил на шаг, и мне этого хватило.

Я резко нагнулась и со всей силы пнула валявшийся у ног камень. Больно ударила пальцы, но неважно — адреналин перекрывал боль. Камень, как по заказу, угодил прямиком в лысину Кронга.

— Ай, твою ж…! — заорал он, хватаясь за голову.

Я уже развернулась и рванула обратно в лес, не оборачиваясь. В ушах бил пульс, дыхание стало резким, резаным. Каждое дерево было укрытием, каждый куст — спасением. Я слышала за спиной ругань, может, даже шаги, но не останавливалась. Ни за что.

Ветви били по щекам, я снова падала, поднималась, продиралась сквозь густую чащу. Земля уходила из-под ног, в легких горело, но я продолжала бежать. Я не знала, догоняют ли меня, не знала, сколько сил осталось — только одно: если я остановлюсь, то проиграю.

Я убежала. Я не знаю, как, каким чудом, но убежала. Лес принял меня обратно. Спрятал. Закрыл.

Еще долго я не могла остановиться. В висках гремели удары сердца, дыхание с каждой минутой сбивалось сильнее, а ноги начали ныть, моля о пощаде. Только тогда я решила сделать привал. Пройдя еще немного вглубь леса, набрала лапника и устроила себе постель. Развела костер, предварительно отрыв яму для него, и вытащила из запасника немного хлеба да тушенки. Поела, попила и на боковую легла. Спать было жутко неудобно. Я, конечно, привыкла спать в лесу. Мы с Калебом часто ходили в поход и на пикник в лес, там и ночевали, но земля была сырой, поэтому полноценного сна я не получила.

— Ладно, хватит прохлаждаться, — зажевав ещё одну булку, затушила костер и дальше пошла. Обычно разведением костра и обустройством спальных мест занимался именно Калеб, поэтому я с этим справлялась с трудом. Но справилась, мы с девчонками часто видели, как Калеб разбивает лагерь.