(не)настоящая Княжна

Глава 10.  Поворотный момент

День выдался тяжёлый. Жаркий, шумный, с бесконечным потоком гостей, каждый из которых считал своим долгом пролить на меня пиво, соус или хотя бы пару бестактных замечаний. Я мечтала только о тени, кружке воды и пятнадцати минутах тишины, когда меня окликнули. Голос Рики сорвался с потолка, как капля жирной капустной похлёбки:

— Ани, обслужи третий столик!

Я только вздохнула. Не потому, что было трудно — я привыкла. А потому, что именно в такие, казалось бы, обычные дни случается что-то… нехорошее. И я, как ни странно, уже чувствовала, что тень от этого дня затянется до самого вечера.

— Бегу, — пробормотала я, дожёвывая остатки отбивной — единственного блюда, которое здесь готовят так, чтобы желудок не начинал писать завещание. Горячая, жирная, пересоленная, но… съедобная. А в трактире это уже повод для радости.

Я только собиралась встать, как голос, грозный, как зимний град по черепичной крыше, раздался из-за двери.

— Рика, обслужи третий столик сама. Аника, иди сюда.

О, это уже не шутки. Так девушек из наших зовут только в двух случаях: либо кто-то умер, либо меня хотят отправить к его брату. Я вздохнула, вытерла руки и пошла к Иругну, распахнув дверь в его кабинет — тёмную, душную, тесную каморку, пахнущую прелыми бумагами, жиром и чем-то трудно определимым. Возможно, амбициями, похороненными лет десять назад.

— Что-то случилось? — нахмурилась я, сдерживая раздражение и мысленно прощаясь с обеденным отдыхом.

Он сидел за столом, нависая над ним, как коршун над дохлой мышью, и разглядывал свёрток. В грязноватую ткань было завёрнуто что-то, напоминающее по форме сундучок. Я сразу почувствовала, как внутри зашевелилось старое-доброе любопытство — то самое, которое я уже два месяца безуспешно пыталась утопить под грузом благоразумия. Оно забилось, как рыбина, силясь выскользнуть наружу.

Но я его придушила.

Нет. Сейчас не время. Сейчас — деньги, выживание и как можно более незаметная жизнь. Я и так слишком долго задержалась в Костырево. Если Калеб действительно меня ищет — а он наверняка ищет — то вскоре дойдет и до этого городка. Надо двигаться. А для этого — нужны средства.

— Случилось. Мне нужно, чтобы ты сходила к моему брату. Помнишь его?

— Помню. И я никуда не пойду, — скрестила руки на груди, вперлась взглядом в его лысину и стояла, как скала.

Внутри всё, конечно, дрожало, но снаружи — никаких признаков страха или беспокойства.

Брат Иругна... Ха. Этот тип заслуживал отдельной главы в учебнике по мерзости. Даже сам господин трактирщик предпочитал не встречаться с ним лично. Обычно отправлял Рику — девчонка бойкая, стерпит. Но в последний раз она вернулась с синяком под глазом и губами, сжатыми до белизны. На мои расспросы лишь покачала головой.

Слухи, которые вились вокруг «уважаемых братьев», были липкие, как мед с червями. Встревать в их делишки я не собиралась ни при каких обстоятельствах!

— Пять золотых, Аника, — сказал Иругн, словно выстрелил.

— Наплевать на деньги. Не хочу пугать посетителей синяками на лице, — ответила я сухо, и почти повернулась, чтобы уйти. Но, конечно, он не сдался.

Любопытство вскрикнуло, заёрзало. Жадность же просто обвила меня руками и прошипела на ухо: «Пять золотых, глупая, пять! Этого хватит, чтобы уехать далеко». Разумность устало подтвердила: «Столица. Работа. Новый старт». Только интуиция — моя верная, истеричная интуиция — орала, как полоумная: «Не ходи! Беда!»

— Аника, ты можешь за один вечер заработать почти двойной месячный оклад.

— Господин Иругн, — я повернулась обратно, — я сказала, что не пойду к вашему брату за жалкие пять золотых. Вы меня услышали. Дальнейший разговор будет излишним.

Он сжал губы, прищурился, потом хмыкнул:

— Ты точно не аристократка? А то тут ищут одну...

— Зачем аристократке работать разносчицей в трактире? — отрезала я. — И вообще, господин Иругн, не меняйте тему. Если у вас ко мне больше нет вопросов — я пойду работать. Там посетителей полон зал, — солгала я, с безупречным выражением лица. В зале было полтора купца и старик, заснувший в лжице пива на столе.

— Уволю.

— Тогда я перейду работать в трактир Сары. А вместе со мной уйдёт половина ваших клиентов.

— С чего бы им уходить?

— А вы думаете, они приходят ради ваших пирожков, в которых мука худшего сорта, чем в деревенском амбаре? Или, может, ради вашего разведённого пойла? Нет. У вас останутся путники, которым вы делаете скидки. А вот все местные будут у Сары. Потому что они приходят слушать, как я пою.

Он молчал. Но я видела, как ходит у него в горле. Видела — он считает. Считает убытки. Считает, сколько потеряет. Я ударила туда, куда нужно.

— Аника, сходи к Улиру, по-человечески тебя прошу, — голос стал почти мягким. Почти.

— Зачем?

— Просто отнеси ему этот свёрток. И всё. Больше я от тебя не требую.

— Вы вообще можете требовать от меня только быстрого разноса тарелок клиентам. Не собираюсь я идти через полгорода, чтобы передать вашему брату сомнительный свёрток.

— Сомнительный? Почему сомнительный-то?! Обычный свёрток, — развёл он руками. — Тебе просто нужно его отнести. Вот и всё.

Я молча покачала головой.

— Демоница! Даю шесть золотых!

— Ни за что.

Он стиснул зубы так, что аж подбородок дрогнул.

— Значит, будем торговаться, демоны тебя пожри!