(не)настоящая Княжна

Глава 12. Шон и Гор

Сознание возвращалось рывками — будто кто-то дергал за веревочки в голове. Сначала пришло чувство тяжести: тело как будто налилось свинцом, каждая мышца тянула вниз. Потом — запах. Пыль, кожа, вино, холодный воздух. Всё вместе мешалось и давило. Я не сразу поняла, где нахожусь, но точно знала — не в своей постели на чердаке. Да и не на чердаке вовсе. Что-то подо мной качалось. Я была в движении. Слышался гул шагов, приглушённые голоса, кто-то спорил — один визгливо, второй глухо, сдержанно. И только потом, сквозь сонную пелену, я разобрала слова.

— ...глупая идея, — очнулась от шипящего голоса, раздающегося откуда-то сверху.

— Она принадлежала тебе, идиот.

— Ты ведь знаешь, что у меня не бывает и не может быть хороших идей! Зачем послушался тогда??

— Прошу тебя, Гор, заткнись и тащи! — зарычал на него Шон. Только сейчас я почувствовала тряску, меня начало укачивать.

— А куда это вы меня тащите? — не выдержала я неизвестности. Шон, державший мои ноги, запнулся, взглянул на меня, но промолчал и пошел дальше. Безобразие!

— Во дворец, — кристально честно ответил Гор.

Странно это. Два странных человека несут меня во дворец, чтобы... А зачем? Видимо, этот вопрос я задала вслух, потому что мне ответили.

— Потому что вы наследная Княжна.

— Да? А моя мама знает, что от князя загуляла?

— Ваша мать мертва.

— Сам ты мертв! Что за бред? Я ее пару месяцев назад видела! — запротестовала я, подавляя в себе желание заплакать.

Два месяца уже прошло. За это время могло произойти, что угодно. Пару раз один из купцов говорил мне, что с мамой все хорошо, он видел ее около постоялого двора в Грибово. Но этот купец давно уже не появлялся в таверне “ясны очи”, а я из-за всех сил старалась прогнать дурные мысли — мама часто говорила, что у слова и у мысли есть какая-то там особенная сила, которая неподвластна магии. В магию я не верю, но маму слушаюсь.

— Успокойтесь, княжна.

— Сам ты княжна! Поставьте меня на ноги! Быстро! — рыкнула я совсем уж по-детски.

Как ни странно, меня послушались и выпустили из рук. Я упала, больно стукнувшись копчиком о камень и разодрав об него кожу спины.

— Что происходит? — спросила, пытаясь остановить поток слез, шипя и потирая больное место.

— Княжна, вы сбежали из дворца. Князь послал нас, чтобы найти вас. Мы нашли.

— Вы кого-то не того нашли. Разносчица я, — медленно произнесла я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно и спокойно, насколько это было возможно в моей ситуации. В голове всё ещё звенело от недавнего столкновения, руки слегка дрожали, но я изо всех сил старалась не показать слабости.

В одной из книг, что давал мне наш престарелый библиотекарь, была глава о том, как вести себя при похищении. Там всё звучало очень разумно: не паниковать, не дерзить, не спорить, не убегать. Главное — слушать, запоминать, и говорить с похитителями спокойно, как будто они не держат тебя в плену, а просто провожают домой после долгой прогулки. Говорить на понятном им языке.

Да, я всегда считала, что это чушь. А теперь… теперь я понимала, что это может спасти жизнь.

— А, это на вас, значит, бандиты напали, — сказал тот, что нес меня, с усмешкой, не сбавляя шага. — Всю одежду, деньги отняли. Вот вам и пришлось разносчицей работать. Ай да, Княжна. Ишь, как хитро всё обставили.

— До этого я соленья магам залётным продавала, — буркнула я. — Мама грибочков всяких засолит, а я по ярмаркам иду. Там — разговор, люди, движуха. Вкусно, тепло. Где вы тут княжну увидели?

Он фыркнул.

— Княжна, ваша мать умерла, когда рожала вас. А отец… ну, это уже не моё дело.

Я дёрнулась, насколько могла, и посмотрела на него с подозрением, смешанным с яростью.

— Да что вы мне тут сказки рассказываете? Кто вы вообще такие?!

— Мы — ваша охрана, — сказал он с такой серьёзностью, будто только что представился королевским советником.

— Вы не моя охрана. Моя охрана — Калеб, — отрезала я и тут же пожалела.

— Калеб? — переспросил он, почти с насмешкой. — Так вы сейчас про того парнишку, которого казнили после вашего побега?

Мир на мгновение затрещал. Я замерла.

— Не знаю, как его звали, — добавил он спустя паузу, будто нарочно, вонзая в меня каждое слово.

Но внутри всё обрушилось. Сердце кольнуло, как от ледяной иглы. Уж казнить Калеба точно не могли! Не могли же… правда? Это же Калеб. Он… Он не заслужил. Как бы я на него ни злилась, как бы ни бежала от него — он был рядом с самого детства. Он защищал, терпел, ждал. А я… Я просто ушла. Без объяснений, без прощания. Я всегда говорила себе, что ничего не чувствую. Но в этот миг мысль, что его больше нет, будто ударила под рёбра. Я испугалась. Не за себя — за него. Испугалась так, как пугаются только за тех, кто по-настоящему важен. И мне стало страшно признаться — даже себе — насколько.

— Вот, — с довольной миной проговорил первый, — вы даже моё имя помните.

— Да я его услышала, когда Шон с тобой разговаривал! — вскинулась я, чувствуя, как злость вдруг вспыхнула в груди, вытесняя страх.

— Вы и Шона помните? — обрадовался Гор, будто ему конфету подарили. — Какая хорошая новость! Значит, лекарям недолго придётся память восстанавливать!

— Да что за бред вы несёте?! Отпустите меня! Меня дома жених ждёт!

Это было глупо, но первое, что пришло в голову. Пускай звучит жалко — но хоть какая-то отговорка. Любая.

— Ждёт, ждёт, — протянул Шон, — к нему мы тебя и везём.

Я оцепенела. Слова ударили по голове, как камень. Они знали, что сказать. Знали, куда бить.

— Чего это она замолчала? — спросил Шон, перехватывая мои ноги удобнее, будто я была мешком с крупой, а не живым человеком.

— Я не замолчала. Я думаю, — процедила я, сквозь стиснутые зубы.

Говорить было тяжело — каждая реплика казалась сражением.

— О чём же вы думаете, Княжна? — хмыкнул Гор.

У него было странное чувство юмора — какое-то сумасводящее, демоны его пожри!