(не)настоящая Княжна

Глава 9. Слёзы

Я смотрела на Рику — обычно бойкую, язвительную, сияющую, как медная монета, — и не узнавала. Она сидела в кресле, будто вросла в него, плечи опущены, голова склонена, в руках — грязный платок и комочек льда, которым она то и дело прижимала к распухшему глазу. Губы дрожали. На лице — ни капли косметики, а в глазах — ни намёка на обычную уверенность. Только слёзы. Горькие, злые, униженные.

И я не знала, что сказать.

Обычно она первая шутит, первая подбадривает, первая встречает утро с насмешкой. А сейчас — молчит. Просто молчит и всхлипывает. И это молчание било по ушам сильнее крика.

— Вон, — коротко бросил Иругн, не глядя на нас.

Голос у него был усталый, раздражённый, как у человека, который хочет не разбираться, а забыть. Мы с поварихой переглянулись — и подчинились. Разговор с ним — дело гиблое. Вопросы тоже ни к чему не приведут. По крайней мере, сейчас.

Мы вышли из его кабинета. Я оглянулась на Рику, которая осталась сидеть там одна. Закрывая дверь, чувствовала себя предательницей. Но не могла остаться — не при его тоне, не при том взгляде.

А ведь всё началось вчера вечером. Как всегда, под конец недели Иругн послал Рику с каким-то поручением. Что именно — неизвестно. Она никогда не вдавалась в подробности, только отмахивалась и шутила. А сегодня вернулась… в таком виде. В слезах. В изорванном платье. С лицом, на которое смотреть больно.

Повариха лишь стиснула зубы и шмыгнула носом, глядя на неё. Сказала, что разносчица ничего не говорит — значит, дело серьёзное. И я чувствовала, что это правда. Что случилось нечто ужасное.

Я стояла, вжавшись в стойку, когда из зала донёсся грубый, натужный голос:

— Нас кто-нибудь обслужит?!

Ага. Вот он — голос разума. Точнее, его отсутствия. Постоянный клиент. Мужик с вечно замасленной рубашкой, вспотевшим лбом и любовью к дешёвому пиву и вобле. От него пахло, как из бочки с квашеной капустой, но он приходил каждый вечер, словно был частью интерьера. Я до сих пор не понимала, откуда у него деньги, чтобы ежедневно сюда ходить. И не хотела знать.

Не ответив, я просто направилась на кухню, молча, как тень. Достала кружку, налила пива из бочки, у которой кран скрипел, как умирающая мышь. Сняла с верёвки одну из вобл — повариха вешала их туда сушиться, и теперь они уныло болтались, будто ждали, когда их выберут.

Я отнесла заказ без слов. Толстяк тоже не удосужился сказать ни спасибо, ни чего-нибудь ещё — просто положил монету и уткнулся в кружку, словно больше ничего на свете не существовало.

И тут… в зал вошли двое.

Всё стихло. Вплоть до капель, падающих в раковину на кухне.

Я подняла глаза — и сердце у меня ухнуло. Плащи. Капюшоны. Высокие фигуры. Движения, в которых не было ни спешки, ни суеты. Только точность. Холодная, расчётливая точность.

Наёмники.

Говорили, что они приходят из закрытого королевства, куда простым смертным путь заказан. Что они живут по кодексу. Что не имеют родины, семьи, ничего — кроме приказов. В основном — слухи. Но даже слухов хватало, чтобы по спине пробежали мурашки.

Они подошли к свободному столику, скинули капюшоны. Один из них — со шрамом на щеке. У второго — высокий лоб, острые скулы, карие глаза. Братья, наверное. Или просто… одинаково опасные.

Я сглотнула. Коленки подогнулись, руки вспотели. Схватила со стола пивного клиента тканную салфетку и начала нервно её мять, как будто это могло защитить.

Соберись. Сейчас нельзя дрожать. Нельзя показывать страх.

Сделала глубокий вдох. Выровняла спину. Подошла. Шла ровно, как учили книги: чеканя шаг, будто с достоинством. А внутри — кошки рвали сердце.

— Приготовьте две комнаты. Горячие ванны. Пока будете заниматься этим — мы пообедаем, — сказал один из них, спокойно, без малейшего интереса. Как будто я была просто частью мебели.

Я кивнула, стараясь не показать, как пересохло в горле. Уловила движение второго — он слегка повернулся.

— Из еды… Просто принесите свежего жареного мяса, — велел он так же спокойно.

Ни один не посмотрел на меня. И в этом — было самое страшное. Безразличие. Как к ветру. Как к стене. Полное отсутствие даже человеческого внимания.

Я тут же отвернулась и поспешила на кухню, передала заказ дрожащим голосом. Повариха хмыкнула, но, к счастью, промолчала.

Обед был готов быстро — мясо, хлеб, вино. Я отнесла всё, стараясь не встречаться с их взглядами. Наёмники ели молча. Потом, так же молча, поднялись на второй этаж.

Я выдохнула, как будто досидела до конца казни.

Они ушли. А я осталась. С колотящимся сердцем, с дрожью в пальцах и ощущением, что что-то было… не так. Очень не так.

Но день продолжался.

Я продолжала носить тарелки. Слушала комплименты, которых не хотела. Терпела сальные шуточки. Притворялась, что не замечаю взглядов. А внутри всё ещё чувствовала тревогу. Прислушивалась к звукам. И боялась, что эти двое вернутся. Не за едой. Не за комнатами. А за кем-то конкретным. Или за чем-то.

Но остальной день прошёл тихо.

Ничего странного больше не происходило. Только сердце почему-то всё ещё не хотело успокаиваться.