(не)настоящая Княжна

Глава 20. Безнадёжный пациент 

— Аника, выручай, родненькая! — раздалось прямо под моим окном.

Я тут же вынырнула из-за занавески.

— Что случилось, Глаш? — спросила, хотя уже по голосу поняла: беда. И не малая.

Глаша — местная гром-баба, гроза всех соседей, обладательница самого звонкого голоса в округе — стояла перед крыльцом, дрожа всем телом, и слёзы текли по её щекам безостановочно. Она бухнулась на колени и завыла:

— Помирает старик мой… Господи, да что ж это творится-то, а! Молодняк бешеный, опять подрались, старый дурак влез… Да не в своё дело! А староста — и глазом не моргнёт, только своим дурацким ухом вертит! Ох, неладно всё, неладно!

— Глаш, скажи мужикам, чтобы его сюда тащили. Быстро! — крикнула я, уже сбрасывая с полок всё лишнее и очищая стол. — Надеюсь, не помрёт…

Руки дрожали. Не испуганно, нет — просто слишком быстро работал мозг. Мысли неслись вихрем: как остановить кровотечение, как обеззаразить, как помочь… Я точно знала первые два — спасибо престарелому библиотекарю и его пыльным, но гениальным книгам. Но вот с исцелением — была беда. Моментально залечивать раны могут только маги, а я к таковым не отношусь. Увы.

— Несут уже! — донёсся голос Глаши. Она утирала слёзы краем передника и метнулась к дверям.

Через пару минут в дом ввалились двое. Уставшие, грязные, с хмурыми лицами и окровавленными руками. Между ними — тело. Нет, не труп. Старик — стонал, сипел, пытался что-то сказать. Но язык уже не слушался. Его штаны были разорваны, рубашка — прилипла к телу от крови. Кровь… так много крови.

— На стол! Сгружайте его! Да, вот сюда! Осторожно, черт вас дери! А теперь — все вон! — скомандовала я. Голос сам стал громче и резче, чем обычно.

Мужики не стали спорить. Быстро вышли. Осталась только Глаша. Одна я не справлюсь — это было понятно даже без слов.

Старик стонал уже тише. Потом совсем замолчал. Глаза закатились, губы побелели. Кажется, сознание потерял. Или… нет, дышит. Слава Создателю.

— Помогите раздеть его, — буркнула я, пытаясь разорвать рубашку. Материя сопротивлялась, кровь склеила её, будто клеем. Ладони мои тряслись, пальцы онемели.

Дыши. Просто дыши.

Но мир уже поплыл. В висках стучало, в горле стошнило металлическим привкусом. Меня мутило. Голова закружилась, я схватилась за край стола, чтобы не упасть.

— Воды! Подайте воду, — выдохнула я. — Нужно смыть с него всё это…

Глаша метнулась к кувшину, пока я сдерживала приступ дурноты. Удалось — едва-едва — вернуть себе способность думать. Но крови было слишком много. Слишком.

Следующие два часа прошли как в тумане. Глаша всхлипывала, хрипела, причитала. Я давала распоряжения — короткие, резкие, как удары.

— Прижми здесь.

— Сними это.

— Подай иглу.

— Осторожнее!

Старик пару раз приходил в себя, шипел, дергался. Потом снова проваливался в беспамятство. Мы с Глашей делали всё, что могли. Я промывала раны, заговаривала отвар, читала всё, что вспомнила — даже те заговоры, которые считала глупыми.

Пусть выживет…

— Ему нужно очень много пить, — объяснила я, когда мы закончили перевязку. — Воды. Отваров. Восполнить потерянную кровь. И вот этим, — протянула пузырёк, — обработай раны завтра вечером. Боюсь, как бы воспаление не пошло.

— Он выживет? — голос Глаши дрожал, но в руках у неё был отвар — мой сильнейший, из пятнадцати трав. Каждая из них — часть целого. Отдельно они полезны, но вместе… вместе могут спасти даже от смерти.

— Не знаю, Глаш. Я ведь не лекарь. И не маг, — устало выдохнула я, и ноги подогнулись. Я опустилась на пол, опершись на стену, и зажмурилась.

Пусть выживет. Пожалуйста.

Глаша кивнула. Слов не было. Она встала, вытерла нос рукавом и вышла, тихо прикрыв за собой дверь. Наверное, пошла за подмогой, чтобы унести старика — я больше ничем не могла помочь. Весь запас отвара я отдала. Всё, что могла — уже сделала.

Когда за старику пришли и забрали его, уже давно стемнело. За окнами поселилась ночь — тёмная, тихая. Спать я не собиралась.

Пол был залит кровью. Стол — в пятнах. От одежды моей пахло железом. Внутри — опустошение.

Я мыла, драила, кипятила тряпки, скребла доски. Приготовила новую порцию отвара. Такие вещи всегда должны быть под рукой. Всегда.

Только когда всё было чисто, трава заново нарезана, а котёл снова булькал, я поднялась на печь. Она всё ещё была тёплой, и хоть за окнами ветер нёс весть о грядущих морозах, тут, наверху, было уютно.

Я укрылась с головой, но сна не было. Только мысли.

Почему я? Почему я знаю, как спасать? Почему я тону в крови — и не бегу прочь?

Ответов, как всегда, не было.

Но, кажется, я становилась той, кем должна была стать.