(не)настоящая Княжна

Глава 31. Манеры и проклятия

Я сидела за длинным столом из полированного дерева, будто за арестантской лавкой, напротив Иванны, прожигающей маму взглядом, от которого завяли бы даже искусственные цветы. Лёд в её глазах был таким колючим, что мне хотелось вытащить из-за пазухи златокорень и натереть себе виски — от дурного сглаза, чтобы уж наверняка. По правую руку от меня, чинно, с прямой спиной, как учили с детства, сидела Аяна. По левую — мама, сияющая и спокойная, будто обедает с лучшими друзьями, а не с бывшей любовницей мужа.

Во главе стола — сам Князь. Спокойный. Холодный. Почти величественный. И всё же рука его лежала поверх маминой. Не просто рядом. А на ней. И её пальцы не дрожали. Они держались. Вместе. После двух десятков лет.

Я поймала себя на мысли, что улыбаюсь. Невольно. Искренне. Мама заслужила быть рядом с тем, кого любила всю жизнь. Даже если он демон. Даже если сбежал. Даже если её предал. Она простила — и значит, имеет право быть счастливой. А я… Я согласилась остаться. Не потому что смирилась, а потому что решила — попробую. Познакомлюсь с этим таинственным женихом, которого мне навязывают, поиграю в роль княжны. Почему бы и нет?

Каждая деревенская девчонка мечтала быть принцессой — ну вот же, вот она я. В шелке. За королевским столом. В услужении Джинн и личная кикимора — не жизнь, а сказка! Да и пути к отступлению Джинн придумал заранее. Три штуки. На выбор. Умница.

— Тяжело быть внебрачным ребёнком? — вдруг прошипела Иванна, будто змея, что наелась льда.

Говорила тихо, но я уверена — Князь услышал. Он даже чуть приподнял подбородок, как охотничий пёс, уловивший подозрительный запах. Но не вмешался. Проверяет? Интересно.

Я положила вилку на край тарелки и пожала плечами:

— Не тяжелее, чем бегать за Великим Князем, — голос был ровным, спокойным, как у знахарки, варящей снадобье.

Без колебаний. Без яда. Просто констатация. Мол, что вы мне сделаете, бывшая вы наша?

Иванна скривилась. Но не унималась:

— А манерам тебя мать, видимо, не научила?

Ах, вот оно как? Решила меня задеть, сыграв на классике? Да я из Грибовки, детка. Там такие словесные перепалки закалялись с детства, под свист чайника и цоканье спиц.

— Она меня колдовать больше учила, — невинно улыбнулась я. — Говорила: манеры не так нужны, а вот проклясть кого-нибудь может понадобиться. Ну я и училась... Проклинать.

Улыбка моя была белозубой, и под ней скрывалась не только ложь, но и угроза. Проклясть-то я и в самом деле могла. Вот только учила меня не мама, а тётушка Кира. Но кто ж признается?

Иванна вздрогнула. В глазах на миг мелькнул страх. И это было сладко. Мама одобрительно улыбнулась, хотя сама не раз повторяла, что лгать — плохо. Ну, иногда немножко можно.

Князь смотрел на меня с тем самым взглядом, от которого у меня сжимался желудок. Что-то между горечью и гордостью, болью и принятием. Он не знал, как меня воспринимать. И правильно. Я сама не знала, кто я для него. Дочь? Противница? Заменитель?

— А почему Князь столько времени прятал свою единственную родную дочь? — змеёй снова шипнула Иванна.

На этот раз ответила мама. Спокойно. С достоинством.

— А это то, чего вам знать не нужно.

Пауза. И вдруг — движение рядом. Аяна. До этого она молчала, сидела с опущенными глазами, будто не с нами. Но теперь вздрогнула, будто её ударили. Я обернулась. В глазах сестры плескалась горечь. Обида. Разочарование. Я поняла. Иванна сделала удар в точку. «Родная дочь» — как клеймо. Как пощёчина.

И я взяла меч.

— Отец, — медленно проговорила я, чувствуя, как холодный яд слов застывает на языке, — а что в Княжестве делают с теми, кто позволяет себе оскорблять членов правящего рода?

Он чуть замешкался, потом ответил:

— По усмотрению оскорблённого.

Он знал, о чём я. Все за столом знали. И я воспользовалась моментом.

— Ссылка. В одно из дальних северных княжеств. Без права на титул, — процедила я, не отрывая взгляда от побледневшей Иванны. — С немедленным исполнением.

Я почувствовала, как внутри что-то дрогнуло. Как будто я действительно стала кем-то большим, чем была. Не просто деревенской девчонкой. А кем-то, у кого есть власть. И я её применила. Потому что не хочу, чтобы за этим столом сидел враг.

Мама нахмурилась, но промолчала. А Князь кивнул. Одобрительно. Вот и вся мораль. Быть княжной — значит уметь быть жёсткой. Даже если внутри всё дрожит.

Вечер мог бы быть испорчен до тошноты, но истерика Иванны, к счастью, оказалась короткой. Не успела она начать кричать, как её уже уводили прочь. Бывшая фаворитка Князя. Почти княгиня. Почти великая… А теперь — никто.

Вместо неё за этим столом остались мы: мама, Аяна и я. Новая троица. Новая семья. Старая кровь.