(не)настоящая Княжна

Глава 32. Сравнительно благородный жених

— Ты молодец, — с лёгкой, почти детской улыбкой сказала Аяна, наливая чай в мою чашку.

Мы сидели в её покоях — удивительно уютных, с ароматом вишни и сухих лепестков мяты, в креслах у камина, наблюдая, как багровые языки пламени лениво пляшут в очаге, будто тоже размышляют о будущем. Вечер тихо стелился по внешним стенам, и даже дворцовая тишина, обычно настороженная и пафосная, на этот раз казалась домашней. Уютной. Почти как у тётушки Киры. Только без златокорня на полке и без мухомора у двери.

Мы молчали. Слишком много сказано, слишком многое понималось без слов. Мы обе знали, что скоро прибудет он — тот, кому, по замыслу политиков и демонов с замашками стратегов, должна принадлежать чья-то рука. И не только.

Обе понимали — одна из нас должна будет пожертвовать собой ради какого-то "великого блага". Ради мира, стабильности, союза Княжеств и прочей дребедени, которую, судя по всему, мужская половина мира считает важнее женского счастья.

— Я не стану выходить замуж, потому что так надо, — тихо, но уверенно сказала я, не отводя взгляда. Он уткнулся в лицо сестры — такое знакомое, почти зеркальное, и в то же время такое иное.

Аяна ответила мне взглядом — твёрдым, ясным, решительным. Глазами женщины, которая многое поняла, но не всё приняла.

— Я не против выйти замуж, — выдохнула она, как будто роняла камень с души. — С малых лет знала, что придётся быть с кем-то... Кто, возможно, будет мне неприятен. Или даже противен. Просто... — она сглотнула, опустив глаза в чашку. — Князь Халим славится своей жестокостью. Особенно по отношению к своим женщинам. Поэтому я сбежала.

Её голос дрогнул. А затем снова стал ровным. Но всё равно я услышала: это стоило ей усилий. Наверное, тяжело всё это время быть обвиняемой в эгоизме, когда твой побег на самом деле — акт спасения самой себя. Страх ведь не слабость. Иногда это единственное, что удерживает нас от гибели.

— Но он ведь уже женился? — уточнила я, не без мрачной иронии.

— Да. — Кивок был сухим. — И новым моим… или твоим… женихом станет его преемник.

— Который столь же жесток? — уточнила я, не сдержавшись.

Аяна покачала головой.

— Нет. — Помолчала. — Но Жакоб де Белак известен своим скверным характером, излишней властностью и… У его врагов, как правило, резко заканчивается жизнь.

— Потрясающе, — хмыкнула я. — Что-нибудь хорошее в этом очаровательном палаче есть? Ну, кроме убийственного обаяния?

— Говорят, он хорош собой. Внешне. Высок. Статен. Силен.

— Это уже кое-что.

— И... — она колебалась, — ...относительно благороден.

— Относительно? — переспросила я, прищурившись.

— Ну... Сравнительно. Относительно тех, кто вокруг него.

Я кивнула, как будто согласна. Хотя, на самом деле, голова была полна других мыслей. Мы замолкли. И снова в комнате воцарилась тишина — на этот раз не напряжённая, а задумчивая.

“Почему мне не страшно? Почему не дрожу, не мечусь, не хочу бежать отсюда в ночь, в чащу, к кикиморе, подальше от политических игр и брачных контрактов?”

Может, дело в Джинне, который уверенно обещал три плана побега — все на выбор. Может, просто устала бояться. Или же натренировалась: после лешего, оборотней, бандитов, пожара, допроса Князя и случайной кражи жениха у самой себя — ну что меня ещё может испугать?

Хотя… Белак. Даже если он красив, как рассвет над болотом, я всё равно буду держать златокорень под подушкой. На всякий случай.

Я украдкой взглянула на Аяну. Она сидела с прямой спиной, держала чашку обеими руками, будто искала в чае ответы. На самом деле — просто хотела выжить. Как и я. Мы обе хотели одного и того же. Чтобы кто-то, наконец, дал нам право самостоятельно решать, за кого выходить замуж. Или вообще не выходить.

— Может, он не такой уж и ужасный, как его малюют, — сказала я вслух, не очень в это веря.

— Может, — тихо ответила Аяна.

— Но, если что… — я дотронулась до её плеча. — Мы с тобой. Вместе. Не дадим себя в обиду.

И я впервые поняла, что в этом огромном, непонятном мире у меня появилась не просто родня — у меня появилась сестра.

Настоящая.