(не)настоящая Княжна

Глава 34. Настоящее имя и обряд

Вечерело. По традиции я сидела в покоях Аяны, пила чай и ждала, пока она заговорит. Самой начинать разговор не хотелось — было стыдно, что ей приходится отдуваться за целое государство. По праву это была моя роль: я — дочь Князя, который сейчас правит. Но мне Княжество чужое, и идти на поводу у отца, который и надеялся пробудить во мне чувство долга, я не собиралась.

Внутри всё разрывалось на две части — я не могла понять, чего хочу, как следует поступить. И это пугало и раздражало одновременно.

— Я не виню тебя. Ты и так делаешь больше, чем нужно, — Аяна бледно улыбнулась, пытаясь меня поддержать.

— Что будет, если мы сбежим?

— Война.

— И ничего нельзя сделать?

— Можно. Убить жениха. Но тогда, скорее всего, нам пришлют другого. У Халима восемь сыновей.

— Давай убьём всех? — шутливо предложила я.

— Ах, вот зачем ты едешь со мной, да? Решила всех Княжечей поубивать?

— Ага.

Мы рассмеялись. Но весело не было. За окном разрасталась тьма, а душу сестры охватывало отчаяние. Я чувствовала это почти физически, поэтому решила сменить тему:

— Кто знает твоё настоящее имя?

— Лекарь, который принимал у мамы роды. Отец, тот, который умер. И папа. То есть Князь.

— Лекарь жив?

— Нет. Покончил с собой, когда мама не смогла оправиться после родов.

— Разве магия не спасла бы её?

— К сожалению, нет. Она потеряла свои силы, а лекарь не смог ничего сделать. Отец бы убил его, поэтому древний демон сам прыгнул с утёса, отрёкшись от настоящего имени.

— Тело лекаря нашли?

— Нет. Вода унесла его куда-то.

Смутная догадка пролезла в мою голову, свернулась калачиком и уснула, заставляя меня хмуриться и кусать губы.

— Как далеко Княжество от королевства, где ты пряталась?

— Та часть, где ты меня нашла, совсем близко. Она расположена на этом же материке, недалеко от границы. Я шла пешком неделю.

— Река могла унести его туда?

— Вполне. Ирг как раз берёт начало в Княжестве, протекает сквозь границу между ним и твоим королевством и впадает в Срединное море.

Я кивнула. То есть, теоретически, лекарь и Библиотекарь могут быть одним демоном?

— А что происходит, когда демон отрекается от имени?

— Он перестаёт быть неуязвимым. Его можно убить, не зная настоящего имени, ведь, по сути, он безымянный. Обычно после отречения демон убивает себя. Иногда отречение используют в качестве наказания за какое-нибудь преступление.

— Почему?

— Демоны живут долго, врагов у них набирается много. И лишить демона защиты... жестоко. Большинство предпочло бы смерть.

Я вновь кивнула. Значит, Библиотекарь действительно может быть Лекарем. Безымянным. Потому что отрёкся. Потому что не сумел спасти Великую Княгиню. Потому что сила покинула её. Потому что...

— Почему сила покинула твою маму?

— Зелье. Кто-то сделал это специально. Виновника не нашли до сих пор.

— Кто может желать тебе смерти?

— Да кто угодно. Любой враг любого моего отца.

— А у лекаря дети были?

— Иванна — его внебрачная дочь. Это тщательно скрывали, даже отец узнал только после того, как ты отправила её в ссылку.

— Она могла знать твоё имя?

— Вполне. Если её мамаша выведала имя у лекаря, то могла сообщить дочери. Чтобы та отомстила.

— Поэтому она так удивилась...

— Кто?

— Иванна. У меня бывают видения. И однажды я попала в этот дворец во сне, на входе меня встретила эта змеюка. Выглядела она удивлённой, хотя пыталась это скрыть. Конечно, она удивилась! Ведь ты уже должна была умереть, а тут приходишь домой, будто ни в чём не бывало.

— Но это же видение. Она не могла испытывать настоящие эмоции.

— Это был вызов Князя. Я не знаю, как это работает, но Иванна точно помнила нашу первую встречу.

Мы помолчали. Сестра уже собрала вещи — напротив кровати стояли два огромных сундука, на которых покоились несколько сумок. Я тоже сложила свои пожитки в сундук, но в основном это были книги. Несколько платьев, которые мне подарила Аяна, я тоже убрала туда. А вот свои вещи, деньги и несколько украшений засунула в многострадальный рюкзак.

Было грустно и тошно. Почему-то захотелось сделать что-нибудь ужасно глупое. Забавно. Раньше за мной таких порывов не наблюдалось. Я нахмурилась. Если сейчас случится что-то, что заставит меня сделать глупость — придётся долго себя корить. Или нет? Сколько глупых поступков я совершила за двадцать лет? Да ни одного!

Любопытство рьяно начало нашёптывать, что нужно попробовать. А вдруг понравится?

— О чём ты думаешь? — неожиданно спросила сестра. Я вздрогнула. Я так увлеклась мыслями, что забыла, где нахожусь.

— О глупостях. Похоже, за всю жизнь я не сделала ничего глупого. Настолько глупого, чтобы помнить об этом до старости. Как бы нелепо ни звучало, но мне неуютно знать это.

— Действительно нелепо. Я всю жизнь глупости совершаю. Отец постоянно ругает за это, но я не понимаю, как можно жить по-другому?

— Можно. Если боишься разочаровать маму — единственного родного человека... А ты о чём думала?

— Обдумывала слова клятвы. Не хочется сболтнуть лишнего и жалеть об этом потом всю жизнь.

— Что за клятва? И почему ты должна о чём-то жалеть?

— Хм... Понимаешь, у нас помолвка так же важна, как и свадьба. Я бы даже сказала, что помолвка, сам обряд, является первой частью женитьбы. Именно во время обряда обручения, помолвки, жених и невеста обмениваются клятвами, которые потом, во время обряда бракосочетания, закрепляются кровью. Пока кровь не заверила эти клятвы — можно расторгнуть союз. Потом — нет.

— А... как проходит обряд?

— Уныло... Пара входит в храм. На полу — дорожка из раскалённого угля, он больно обжигает кожу босых ног. Нельзя свернуть с дорожки, пока не дойдёшь до алтаря. Потом жених произносит клятву. Затем невеста — одну из шаблонных клятв или свою собственную. Дальше нужно встать на колени и ждать, пока в храм не войдёт жрец. В нашем случае он должен прийти довольно быстро, а с обычными... бывает, что приходится ждать долго — три-четыре часа. Когда жрец всё же приходит, он говорит слова благословения и отпускает «детей своих». Пара встаёт с колен и уходит из храма по стеклу.