(не)настоящая Княжна

Глава 39. Обряд, поцелуй и бессонная ночь

…Под сводчатым потолком храма тихо пела свою сонную песнь птица-вечерка. На коленях перед массивным алтарём, высеченным из цельного чёрного камня, стояли двое. Нежная женская фигурка рядом с мужественным, широкоплечим силуэтом казалась особенно хрупкой, тонкой — словно её могла бы сломать даже небрежная тень от ветерка. Но жрец, вышедший из-за алтаря, ясно видел: тьма в душе Княжны была сильна. Она пока спала, дремала, как сытая кошка у очага. Но стоило бы появиться угрозе в непосредственной близости — и она вырвется. Неудержимым вихрем, всепоглощающим, разрушительным, она закружит вне своей хозяйки — и уничтожит всё живое.

Жрец едва заметно вздрогнул. Ему стало ещё страшнее, когда он почувствовал силу того, кто стоял рядом с Княжной — молодого Жакоба де Белака. Его тьма не дремала. Он лишь невероятными усилиями воли удерживал её в себе. Стоило бы дать слабину — и сотни острых, ледяных игл, составленных из изначальной тьмы, разлетелись бы в разные стороны, пронзая всё и всех, кто окажется рядом.

— Дети мои, — заговорил жрец, стараясь не выдать дрожи в голосе, — я готов принять ваши клятвы. Вы достойны внимания Создателя.

Он произнёс церемониальную фразу без запинок. Страх не звенел в его голосе, а глаза смотрели на двоих самых могущественных демонов из тех, кто ему когда-либо встречался, с напускным спокойствием — и даже лёгким пренебрежением.

Обряд продолжился.

Княжна и Княжич поклялись в верности и обменялись именами. В тот самый миг, когда звуки клятвы стихли, по храму разнёсся грохот. Из груди Жакоба вырвались сотни игл. Одна из них — длиннее и острее прочих — рванулась в сторону Аяны, и ей оставалось всего пара мгновений, чтобы вонзиться Княжне в сердце. Но мягкий кокон тьмы, до того мирно спящий внутри девушки, раскрылся, словно лепесток в ядовитом цветении. Он защитил хозяйку и двинулся в сторону того, кто теперь имел право её убить.

Тьма Аяны не была агрессивной — наоборот, она убаюкивала, успокаивала, подчиняла. Жрец непременно оценил бы этот редкий дар, если бы только мог. Но он не мог. Потому что мужчина с витыми, широкими рогами, уже истекал кровью, пронзённый несколькими изначальными иглами. Его силы оказались недостаточны. Он не сумел выдержать взрыв магии молодого Княжича…

⠀***⠀

Я резко разомкнула веки. Перед глазами стояла картина — огромный демон, истекающий кровью. Тьма, медленно ползущая по полу. Её прикосновения растворяют тело, как соль — лёд.

Я поднялась и начала ходить по комнате. Нужно было отвлечься, прогнать видение, сбить этот липкий ужас, застрявший в груди. Но не получилось. Тогда я призвала единственное существо, которое всегда помогало прийти в себя:

— Джинн! Джинн! Чудо очкастое, я знаю, ты меня слышишь! Я, может, и не могу найти этот свисток, но не вредничай, а?

Розовая дымка затрепетала у моих ног, заклубилась — и через мгновение передо мной стоял Джинн.

— Чего раскричалась, зараза мелкая?

— А где уважение, а? Где «моя госпожа», «наипрекраснейшая» и прочее в том же духе? Совсем распоясался. Тётушки Киры на тебя нет.

— Так ты меня для этого звала? Напомнить, кто я?

— Нет, — вздохнула я. — Не злись. Просто мне страшно было.

— Снова видение?

— Да. Настоящее. Я видела Аяну с Жакобом. Они... они так похожи. У него глаза серые, понимаешь? Его глаза.

— Чьи?

— Калеба. Точно такие же. Я бы не перепутала. Я их из тысячи узнаю.

— Почему?

— Кажется, я больна, — пробормотала я, вновь опускаясь на постель. — Безнадёжно.

— Много же времени тебе понадобилось, чтобы это понять, Ани. И что теперь? Вернёшься в Грибово?

— Нет. Сначала мы едем в Союз. Я прослежу, чтобы Аяна была в безопасности. Потом выясню, кто пытался её убить, и расскажу об этом Князю. Пусть сам разбирается с теми, кто знает имя его дочери. Потом вернусь сюда, попытаюсь быть Княжной, честно признаюсь, что у меня не получается... И уеду в Мирабили.

— Ага, — кивнул Джинн. — Ты же и сама не веришь, что всё пойдёт по плану.

— Да кому я вру? — тяжело вздохнула я. — Уже завтра обязательно случится что-нибудь, что разрушит все мои планы и заставит меня снова бежать. И прятаться.

Он рассмеялся. Громко, заливисто, по-доброму. Так тепло и искренне, что я не смогла удержаться — тоже улыбнулась.

— У тебя красивая улыбка, — тихо сказал он.

— Правда?

— Правда. А ещё у тебя глаза красивые. Взгляд — как острый клинок, а на дне — тёплая звезда. В них будто светится ласка. И... жизнь.

Он говорил почти шёпотом. А потом снял очки и медленно присел рядом на кровать.

— Джинн... ты чего?

— Я Ширазс, Ани, — так же тихо ответил он. И склонился ближе.

Я вздрогнула, но не отпрянула. Его взгляд приковал меня, как чары. Я видела — не просто глаза. Я видела целую галактику, звёзды, пыль, серебро. Они манили. И обещали тепло. Или погибель.

Когда его ладони коснулись моего лица, я не сопротивлялась. А когда его губы — тёплые, сухие — коснулись моих, сердце на миг остановилось. Я умерла. И сразу же ожила. Оно забилось снова — быстро, неукротимо, как птичка в клетке.

Ширазс ловил моё дыхание. Пил его, будто за долгие годы научился ценить даже такие мелочи. Его поцелуй был лёгким, почти невесомым, но в этой невесомости таилось что-то опасное. Что-то, чего мне хотелось ещё. Ещё.

Запах мяты, полыни, дыма и ночного воздуха кружил голову. Я не помнила, как обняла его за шею. Не помнила, как зарылась пальцами в его волосы. Я просто чувствовала, как греюсь рядом с ним. Словно наконец-то нашла свой очаг.

Но в голове всплыл другой поцелуй. Тоже первый. Мягкий. Несмелый.

Калеб...

Я отпрянула резко.

— Что это было?

— Извиняться не буду, даже не надейся, — спокойно ответил он, не отпуская моего взгляда.

— Я... То есть, мы... Мы не должны были. Так нельзя! Уйди, пожалуйста.