(не)настоящая Княжна

Глава 44. Возвращение мёртвой

Продираясь сквозь чащу, я пыталась прийти в себя. Нет, правда, я ведь умерла. Настоящая смерть — не метафора. Сердце если и билось, то где-то отдельно, далеко. Я его больше не чувствовала. Кожа — слишком холодная, как снег под пальцами. Боль исчезла, ушла насовсем. А если нет боли — это уже не жизнь.

Что это, если не смерть?

Я остановилась посреди леса и впервые с тех пор, как сорвалась с места, попыталась понять: что происходит?

Во сне... Всё произошло во сне. Но было слишком ярко, слишком реально. Слишком. Там я умерла. И всё же проснулась. Жива ли я?

Пока я переодевалась — в лесу, на ходу, не заботясь, что кто-то может увидеть, — мне казалось, что я уже не человек. Что даже страх у меня теперь — чужой, из другой жизни. Но мысль о маме... о том, что Князь ей не отец, а значит, тот, кто рядом с ней, может быть опасен...

Нет. Я не позволю. Мысль, что мама может быть мертва, — неприемлема. Даже в этом состоянии — особенно в этом — я не могла этого допустить.

Я снова побежала.

Я — мертва. Значит, усталости нет, боли нет, слабости нет. Значит, жалость — не ко мне. Жалость теперь ко всем остальным. Потому что тот, кто осмелился обидеть мою мать, пожалеет об этом. Я дам ему повод.

Дорога оказалась лёгкой, даже слишком. Я бежала быстрее, чем когда-либо в жизни. Ветер свистел в ушах, деревья расступались передо мной. Дыхания не было — и оно было мне не нужно. Я могла бежать вечно. Я могла сделать всё.

Сколько прошло времени, не знаю. Может, минут десять, может, час. Неважно. Я добралась. Вот он — тот самый Дом, чёрный, как бездна. Огромный, квадратный, давящий своей мрачностью. И теперь, в этом новом состоянии, я разглядела его по-настоящему. Обсидиан. Он мерцал тёмным фиолетовым. Цвет смерти. Цвет силы.

Я остановилась.

То самое место — двор, куда я впервые упала из портала. Здесь началась та часть жизни, которая должна была быть судьбой. А стала — ошибкой.

От здания повеяло теплом. Светом. Он должен был притягивать, звать. Но вместо этого я отшатнулась, будто от пламени. Страх обжечься оказался сильнее. Страх… значит, я жива?

Во двор выбежала Аяна. Чёрное платье, измученное лицо, глаза — красные, заплаканные. Она стала тоньше, ниже, меньше. В ней не осталось той гордой, колкой Княжны, которую я спасла из леса. И от этого — ярость. Слепая, жгучая, смертельная.

Я закрыла глаза. Мне нужно было собраться, не дать тьме прорваться. Я почувствовала, как что-то внутри хочет выйти наружу. Но я держала это.

— Тьма… — прошептала Аяна, и на её губах мелькнула улыбка. Она бросилась ко мне, крепко обняла, разрыдалась. Слёзы текли, плечи её дрожали, а я — я была льдом. Она — тепло. Она могла согреть, спасти, вытянуть меня из этой мёртвой пустоты… если бы я позволила.

Мы стояли так, пока издалека не донёсся звук аплодисментов.

Тихо. Глумливо. Горячо.

Вот он. Он.

Тот, кто хочет меня сжечь. Кто пышет жаром и презрением. Жакоб.

Он вышел во двор.

— Иди в наши покои. Немедленно, — его голос — команда. Он не говорил, он приказывал, будто Аяна — не женщина, не Княжна, а домашнее животное. Даже собак не командуют так.

Но ведь демоны — не люди. У них свои правила, свои цепи. И эти цепи на моей сестре.

— Она никуда не пойдёт, пока мы с тобой не поговорим, — сказала я. Спокойно. И вышла вперёд, прикрыв сестру собой.

Я знала — не оборачивалась, но знала — в её глазах страх. Она хочет повиноваться. Что-то давит на неё.

И тогда я увидела это.

Нить.

Тонкая, чёрная, как масло. Тянется от Жакоба к Аяне, опоясывает её шею. Натягивается. Поводок. Ошейник. Вот почему она слушается. Вот почему прячется, молчит, сидит у его ног.

Почему я не видела этого раньше?

И тогда всё замедлилось.

Это была развилка. Точка отсчёта. Неразрешимый узел, который можно только разорвать.

— Ещё бы. Я тоже тебя видеть не желала, — тихо, почти нежно сказала я.

Он дёрнул нить. Сильно. Грубо. Больно. Я почувствовала, как Аяна захлебнулась глотком воздуха.

Этого оказалось достаточно.

Что-то сорвалось. Изнутри. Из глубины, где не было слов, не было мыслей — только Тьма. Она вырвалась из меня, закружилась смерчем, ударила.

Жакоба сбило с ног.

Я услышала его хрип, увидела, как нить лопается, как разрывается власть, как Аяна делает первый вдох свободной.

Она всхлипнула. Едва слышно.

И тут из здания высыпали демоны. Их было много. Очень. Они уже выпускали Тьму. Они уже были готовы.

Но не успели.

Чёрный вихрь сорвался с места. Он уволок меня и Аяну прочь — тетушка Кира успела.

В этот раз — вовремя.