(не)настоящая мать

ГЛАВА 1. Ненавижу, когда ты прав

Лиза и Никита Муромские были блестящими специалистами в клинической биоинформатике. Лиза не уступала мужу ни в опыте, ни в результатах - оба виртуозно расшифровывали язык генов, превращая данные в диагнозы. Но за безупречными алгоритмами скрывалось болезненная личная проблема: Лизе поставили бесплодие. Полная непроходимость фаллопиевых труб. Приговор.

Время шло, они работали, занимались компанией, расширялись, умножались, построили красивый современный дом с великолепным садом и вдруг поняли, что дом без детей пустой. Никита увидел на белой стене у соседа нарисованного детской рукой робота, прямо в гостиной, мелками, и замер. Пришло понимание, что многие вещи бессмысленны, когда нет наследника, когда некому передать накопленный опыт, а самое главное, некого любить, кроме самих себя. Это немало, но этого недостаточно.

Никита хотел ребёнка больше, чем Лиза. Не потому , что он не был бесплодным, и вины его в этом вопросе не было, он просто считал, что человек должен оставить после себя нового человека, вырастить его и отпустить в жизнь. А лучше двух новых «человеков» – за себя и за жену.

Комната была наполнена мягким светом , за окном в саду шелестели листья фруктовых деревьев. Никита наигрывал что-то на фортепьяно, точнее, интерпретировал детскую песенку про кузнечика.

- Лиз, - он перестал играть, - нам нужно поговорить.

Она отложила планшет с графиком экспрессии генов и подняла на него глаза.

По её взгляду он понял, что она догадалась, о чём пойдёт речь.

- Опять про ребёнка? – в голосе звучали и раздражение, и усталость.

- Да, - Никита глубоко вздохнул, потом сыграл пару аккордов, - я подумал, мы можем обратиться в агентство по суррогатному материнству, - трудные слова, но ждать и делать вид, что проблема как-то решится без его участия, он уже не мог.

Лиза встала, подошла к окну, скрестила руки на груди, вздохнула, но так и ничего не сказала.

- Не молчи. Это наш единственный шанс. Ты знаешь, как я этого хочу. Как мы этого хотим, но прячем голову в песок.

- Да, ты этого хочешь, а я… не уверена.

- В чём? – подошёл, коснулся её плеча, она не обернулась.

- Во всём. В том, что это правильно. Что это наш ребёнок, если его выносит чужая женщина. Что ты… - она запнулась.

- Что я? – он насторожился.

- Что не передумаешь. Не разочаруешься.

Она опять за старое. Никита отлично понимал, что крылось за этими словами.

- Лиза, - осторожно развернул её к себе, – это наш ребёнок. Наши гены, наша кровь. И я никогда не пожалею.

- А если что-то пойдёт не так? Если она… если суррогатная мать передумает? Если ребёнок родится больным?

- Мы с тобой идеальные диагносты, - он улыбнулся, – мы читаем ДНК как поэзию, мы проверим всё, и если что-то пойдёт не так, мы узнаем о любой мутации вовремя. Мы справимся. Вместе.

Она молчала. В глазах стояли слёзы. То ли она прокручивала в голове различные сценарии возможных сложностей, то ли обижалась на свою судьбу и на своё бессилие поменять ситуацию так, как ей хочется, а не так, как получается.

- Ты мне не доверяешь? – спросил он тихо, чуть слышно.

- Я боюсь открывать ящик Пандоры.

Никита обнял её и прижал к себе.

- Я тоже. Бесстрашны только дураки. Но если мы не будем ничего менять, жизнь поменяет всё сама, но уже ничего у нас не спрашивая.

Лиза глубоко вздохнула и наконец кивнула. Лицо оставалось хмурым и особой радости там не было.

- Хорошо. Давай попробуем. И учти, твоей ответственности здесь больше, чем моей.

Он закрыл глаза. Он сделал это! Идиот, надо было ещё в прошлом году надавить. Или вообще два года назад.

- Спасибо, - сказал уже громче и увереннее.

На следующий день Лиза не поехала в офис. Сослалась на лёгкую простуду и осталась дома.

Первое, что она сказала мужу, когда он вернулся с работы вечером, это то, что она передумала.

- Мы не будем этого делать.
Никита замер. Он приехал прямо из агентства, с папкой документов, которые они завтра должны были подписать.

- Ты же согласилась, дорогая. Мы же всё обсудили.

- Обсудили? - она резко обернулась, глаза горели, - Ты уговорил меня, а я просто устала сопротивляться.

- Тогда почему сейчас сопротивляешься, – голос дрогнул.

- Потому что я испугалась! – она почти крикнула, - Потому что это не просто «шаг», Никита! Это чужой человек, который будет вынашивать нашего ребёнка. Молодая женщина со своими планами и со своим характером. А что потом? А вдруг она захочет его оставить? Или ты…

- Что?

- Ты будешь смотреть на неё иначе, не так, как я. Есть природа, которую нельзя победить. Не воображай себя сильнее, чем ты есть.

- Страх – плохой советчик, Лиза. Он разрушает девяносто процентов планов человечества.

- А твоя одержимость хороший? – она бросила на него взгляд, полный боли, - Ты так хочешь ребёнка, что готов на всё. А я не уверена, что готова делить тебя. Даже с призраком.

- Делить? – он рассмеялся, но в смехе не было искренности или веселья, - Лиза, это же просто биология!

- Нет, - она покачала головой, - эта женщина, которая будет чувствовать его первым, которая будет разговаривать с ним, пока я… смогу только смотреть на экран УЗИ.

- Ты не доверяешь мне.

- Я не доверяю себе.

- Лиз, ты станешь настоящей матерью, ты полюбишь его, он будет похож на нас обоих. Остальное просто путь. Мы пройдём через это вместе. Ты сильнее страха, Лиз. Я столько лет с тобой живу день за днём.

Он держал её в своих объятьях, понимая, что действительно ступает на очень непростую дорожку. Но ему не привыкать. Он победил всех своих врагов, особенно тех, кто мешал ему в бизнесе. Возможно, не всегда законными методами, но его справедливость – это его справедливость.

- Ненавижу, когда ты прав, - слёзы опять предательски текли по щекам.

Никита молчал. Это была не победа, в всего лишь перемирие.