(не)настоящая мать

ГЛАВА 2. Кристина

Кристина приехала из Питера с чемоданом, набитым профессиональным микрофоном, петличками и портативной студией для полевых записей. До приезда она более трёх лет уже работала с профессиональными музыкантами – сводила треки так, что ультразвуковая частота басов сводила с ума даже скептиков. Её последний проект – подкаст «Тихие голоса» - собирал истории людей, которые живут в акустических аномалиях – в домах у взлётной полосы, в квартирах с вечно гудящими трубами, у железной дороги.

Не то, чтобы она была уж слишком одержима своей работой, но ей очень хотелось поехать в экспедицию по заброшенным местам России, где акустика руин создаёт «эффект поющего ветра». На экспедицию нужны были средства. Они вообще ей были нужны, чтобы спокойно работать и творить, не ориентируясь на дед-лайны и разные тупые коммерческие заказы.

Когда Никита заговорил с ней о контракте, она вдруг сказала: «Я хочу записать вашего ребёнка – первый крик, первые звуки, это чистая частота без искажений». Она могла ещё долго говорить о звуках.

Лиза сидела с каменным лицом. Вроде бы, она подходила для суррогатной матери, все анализы были удовлетворительными, рожала уже, внешне была симпатичной, с красивыми зубами и огромными карими глазами, но была в ней какая-то непонятность, налёт какого-то лёгкого творческого неадеквата. По-другому она не могла сформулировать. В итоге всё-таки остановилась на её кандидатуре.

- Что значит, сын живёт с бывшим мужем? Суд обычно оставляет ребёнка матери. Получается, она сама отдала его мужу? Разве это хорошо? – спросила Лиза Никиту в машине.

- Я спрашивал. Мне тоже стало интересно.

- И?

- Сказала, что муж был из очень состоятельной семьи в другой стране. Она ничего не смогла сделать. Ей до сих пор не дают с ним видеться. Иначе она бы не смогла оттуда уехать.

- Она тебе понарассказывает. Ещё какое-нибудь многожёнство приплетёт, бесправие.

- Тебе не всё равно, Лиз?

- Ты её уже защищаешь. Есть в этом какая-то корысть, в её суррогатном материнстве, помимо денег.

- Но ты же согласилась, - Никита уже занервничал.

- Да, я согласилась. Я разве не могу поделиться с тобой своими подозрениями?

Кристина забеременела с первого раза. Всё пошло, как по маслу.

Никита арендовал сурмаме двухкомнатную квартиру с огромной кухней и верандой в элитном доме. Маленькую комнату по просьбе Кристины переоборудовал в мини-студию со звукопоглощающими панелями. Она тут же поставила туда синтезатор.

Никита зашёл как-то к ней вечером после предварительного звонка, чтобы передать свежие ягоды и деньги за месяц. На дверной звонок никто не отвечал, он открыл дверь своим ключом и застал её сидящей на полу в позе лотоса, с закрытыми глазами в наушниках. Перед ней лежал диктофон, а на экране ноутбука прыгали звуковые волны.

- Подожди секунду, - шепнула она, не открывая глаз, – я почти поймала.

Он замер, не понимая, что происходит. Уловил лёгкий запах ванили.

Она наконец сняла наушники и улыбнулась. Её белозубая улыбка казалась ещё красивее на фоне коротко подстриженных тёмных волос, улыбка была как бы основным украшением её облика.

- Слышал?

- Что?

- Тишину, - опять улыбнулась.

- Ты записываешь тишину?

- Да, это мой новый проект – «Звуки отсутствия».

Он посмотрел на её тонкие пальцы, которыми она аккуратно сохранила файл, и подумал, что Лиза никогда бы так не смогла – она всегда заполняла тишину словами, даже если они были лишними.

Но быстро одумался. «Меня это не касается».

- Расскажи, какая она.

- Кто? – не понял Никита.

- Лиза. Не внешность, расскажи, как она звучит.

Никита никогда не думал об этом. Он даже не понял, что в таком случае надо говорить, что точно.

- Она, - в голове звучало странное слово, - как диссонанс. Красиво, но с надрывом.

Кристина почему-то засмеялась. То ли он сказал это нерешительно, то ли сморщился как-то необычно.

- Ты только что описал альтернативный рок.

Не понял – обижаться или гордиться.

Потом она включила запись – его голос, наложенный на шум дождя. И вдруг Никита услышал то, чего не замечал раньше: его слова о Лизе звучали устало.

Он быстро поблагодарил Кристину неизвестно за что, попрощался и ушёл, то есть вылетел, если не как пробка из бутылки, то близко к этому. Он убежал. Испугался. Она начала его засасывать.

- Представляешь, лежит на УЗИ в наушниках, - возмущалась Лиза за ужином.

- Ну, странная, да, - поддакнул Никита.

- Я её спросила: «Ты, что, сердцебиение моего ребёнка записываешь как трек?»

- А она что?

- Хмыкает. Ещё положить? – Лиза приготовила жареную треску с орехами. Никита ел с удовольствием.

- Да.

- Знаешь, к какому выводу я пришла?

- Насчёт Кристины?

- Ну, естественно, - Лиза положила мужу ещё один кусок рыбы, - она относится к этой беременности, как к арт-проекту. Деньги деньгами, но ещё и арт-проект. Я уверена, что она ведёт аудио-дневник, якобы для себя. Вот такие у меня умозаключения. Не знаю, мы имеем право это запретить, как считаешь?

- Запретить что? Как ты можешь отследить, что она там записывает, когда остаётся одна? В контракте ничего такого нет.

- Ты опять её защищаешь, - фыркнула Лиза.

- Скажи всё до конца. Чего ты не хочешь?

- Я думаю, она задумала какую-нибудь внутреутробную аудио биографию. Всё чудесно, только это не её ребёнок, и торговать потом своим шедевральным альбомом я ей не позволю.

Лиза встала. Она вся кипела. Понятное дело, что не только из-за этого так называемого альбома. Альбом стал поводом. Лиза нервничала, потому что начала ревновать Никиту к Кристине.