(не)настоящая мать

ГЛАВА 5. Глаза

Звонок раздался в восемь утра.

Кристина спала чутко, особенно сейчас, когда каждый толчок малыша внутри неё отзывался то внезапным страхом, то странным умиротворением. Это не зависело от неё. Она чувствовала себя одним целым с этой новой жизнью внутри неё, малыш жил, потому что она сама жила и кормила его собой с первого дня существования.

Телефон вибрировал на тумбочке, и прежде, чем ответить, она машинально нажала запись на диктофоне — привычка.

- Алло?

- Кристина, это Любовь Васильевна Сердюкова, - голос директрисы агентства был ровным, будто она диктовала отчёт, - вам нужно срочно приехать в офис.

- Срочно? В Офис?

- Да.

- Но… что, нельзя хотя бы сообщить причину такого срочного визита?

- Это касается генетических родителей ребёнка.

Холодный укол в живот. Кристина села на кровати, одной рукой упираясь в матрас. Опять что-то кольнуло. Странная какая, эта Сердюкова.

- Что случилось? – еле выговорила.

- Приезжайте! – разъединилась.

Выпила воды, почистила зубы, причесалась, бросила в сумку яблоко, натянула спортивны костюм.

Сердюкова сидела за стеклянным столом, её идеальный французский маникюр постукивал по папке с гербовой печатью.

- Никита и Лиза погибли, - без обиняков, без «успокойтесь, присядьте» - шарах!

Чёрствая, жестокая, безразличная к судьбам людей, которые рядом. Кристина – это просто клиент, она просто составляющая бизнеса. На всех сострадания не хватит. Их много, а она одна.

Кристина не дышала. Полу прикрыла глаза, чтобы не видеть это чудовище перед ней.

- В Мексике. Вертолёт. Внутренний рейс. Экскурсионный. Туман, - ей было лень говорить и повторять то, что ей сообщили из турагентства. Нервничать не хотелось.

- Когда?

- Вчера.

- Почему мне не сказали сразу?

- Были юридические формальности. На мой взгляд, вам сказали сразу, куда ещё быстрее? - Сердюкова отодвинула папку, — Теперь ребёнок, которого вы вынашиваете, остался без официальных родителей. Профессиональные риски, так сказать.

Вот ведь гадина! Откуда только появляются такие железные твари?

Кристина почувствовала, как что-то горячее и тяжёлое подкатывает к горлу.

- Я…

- Вам нужно подписать дополнительные бумаги. До родов.

- Какие бумаги?

- Об отказе от претензий на наследство. И о согласии на передачу ребёнка ближайшим родственникам.

Кристина встала. Встала, но голова немного кружилась.

- Вы что, думаете, мне нужны их деньги? Я об этом даже никогда не думала.

- А я думаю. О процедуре.

- Я никак не могу прийти в себя, вы это понимаете? Вы звоните мне внезапно и говорите, что родители моего ребёнка мертвы, как будто сообщаете о задержке рейса!

Сердюкова не моргнула. Этого только не хватало – нервных срывов и истерик.

- Вы слишком эмоциональны. Вам вредно волноваться.

Кристина схватилась за живот. Острая боль пронзила низ спины. Она опустилась на стул.

- Вызов… Скорую…

Последнее, что она увидела перед тем, как всё поплыло - лицо Сердюковой, на котором не дрогнула ни одна мышца.

Она соображала, что её положили на носилки, погрузили в Скорую и повезли в роддом. Но боль была настолько сильной, что она не могла ничего спросить и ничего понять из того, что ей говорили.

Кристина кричала так, как не кричала никогда, даже когда рожала Петьку. Помнила только, что тогда было легче. И не было страха.

- Где ребёнок? — хрипела она, когда всё закончилось, - дайте посмотреть на ребёнка! У него больше никого нет, кроме меня, ваши законы не работают, дайте посмотреть!

- Мальчик. В отделении для недоношенных. Всё будет хорошо, - сказала врач, - выживет.

Кристина закрыла глаза.

Никитин сын. Мальчик - сирота. Если бы не мой флирт, они бы не поехали ни в какую Мексику. Что я натворила! Как мало надо для того, чтобы сломать судьбу – себе, невинному существу, который родился ни для кого, бедненький, двум взрослым людям, которые просто искали для себя счастья. Невыносимо.

В палате было тихо.

Кристина лежала, глядя в потолок, и слушала, как капает капельница, точнее, смотрела. Внизу всё болело, сил не было ни на что, даже повернуться.

Что теперь?

Она могла отказаться от малыша — по контракту у неё не было на него прав.

Могла попробовать оставить — но как? И справится ли? Она уже однажды доказала, что не умеет быть матерью. «Не умеешь – научишься, - говорил внутренний голос, - за всё надо платить и благодарить».

Заткнись!

Послышался стук в дверь. Кристина медленно повернула голову. Наверное, Сердюкова со своими бумагами. Она же ничего так и не подписала вчера, рухнула просто. Что она будет сейчас говорить? Вышвырнуть бы её вон хотя бы на время. Офигевшая гнида.

Вошёл мужчина. Высокий, в костюме и накинутом сверху белом халате для посетителей. Глаза такие же, как у Никиты.

Мерещится. Теперь Никита ей будет мерещиться и сниться по ночам.

- Я Артём. Младший брат Никиты.

Внутри почему-то всё оборвалось. От его низкого голоса, строгого вида, сверлящего взгляда, начищенных дорогих ботинок. Неизвестно почему.

Она не могла шевельнуться. Застыла. Посмотрела на него врагом. Какой ещё младший брат? У Никиты был брат? Не слышала о нём ни одного слова, ни одного упоминания. Вот почему так похожи глаза. Ошибиться нельзя.

- Слушаю вас, - не поздоровалась.