Ненасыть

Глава 4.

Во трепете духа не вспомнишь предвзятость:
Щемяще чарующа виолончель —
У сущего всяк есть уродство и святость,
Не предугадать, что глубоко, что мель.

Усадьба близнецов стоит на холме, среди деревьев. Это даже не парк – так, облагороженная роща, переходящая в сад и застекленную оранжерею, которую Серый поначалу принимает за теплицу. Одна сторона им уже знакома – там фруктовый сад и баня с беседкой. Другая более дикая: дорожки вьются среди высоких деревьев, изредка встречаются симпатичные скамейки, а между ними - цветы. Цветы растут без клумб, укрывая траву разноцветными пятнами. Петуньи, вьюн, душистый табак, кусты сирени. Встречаются и вычурные флоксы, и простецкая гвоздика. Многих цветов Серый и вовсе не помнит, даже не узнает. В центре этого буйства форм, красок и ароматов гордо возвышается еще одна беседка, живая, из ивы. Чуть дальше, за деревьями, виднеется блестящая водная гладь.

Это так красиво и непривычно, что все теряют дар речи и обретают его, когда волшебная роща остается позади, а водная гладь превращается в широкую кляксу пруда.

- Это потрясающе! – вздыхает Олеся первой. Глаза у неё горят. – Сколько цветов! Наверное, за ними трудно ухаживать?

Юфим лукаво улыбается:

- Нашей заслуги здесь немного – мы просто сеем семена и смотрим, чтобы не было болезней. Местная земля очень щедра. Что приживается - то приживается, а что нет – того и не надо!

Он ведет их по берегу вдоль пруда. Идти недалеко, берег чистый, и походка Юфима легкая, танцующая. Олеся так засматривается на него, что чуть не спотыкается. Тимур насмешливо хмыкает на это. Серый отстраненно думает, что так же легко хозяин прошел бы и по льду, и по бурелому. Есть в нем нечто такое… Мысль не успевает закончиться – мама отпускает его руку.

Серый испуганно дергается. Последние три года такое внезапное исчезновение не означало ничего хорошего. Вбитые рефлексы сразу же визжат, требуют повернуть голову и посмотреть, где мама. Неужели её съела хмарь?

Но на руке вновь смыкаются знакомые пальцы, и Серый мгновенно успокаивается.

- Ты чего отстала? – спрашивает он, оглянувшись.

- Всегда думала, что лето для них не сезон… - отвечает мама и задумчиво вертит в руках алый тюльпан. – Ошиблась, наверное.

Они огибают пруд. Роща расступается, и появляется пологий склон холма. Дома тянутся по нему вниз разноцветными бусинами и рассыпаются в густом беспорядке между дикими полями и заброшенной трассой. Загадочная сила, не пускающая хмарь к усадьбе близнецов, делит деревню на две неравные части. Чистой и нетронутой осталась всего одна улица в двенадцать домов с одичавшими огородами. Граница проходит полукругом у подножия холма, прямо по одному из особняков, разделяя его на целую яркую половину и другую, покрытую рыжими пятнами. От этого дома по земле и асфальту тянется линия странной черной травы. Даже издалека видно, что её листья отливают голубыми разводами, словно на них плеснули что-то химическое. Дальше, за черной травой, клубятся полупрозрачные облака рыжей хмари. Там всё покрыто шелковистой ржавчиной. Еще дальше земля вновь делает изгиб вверх и поднимается в лес, совсем не такой живой и зеленый, какой окружает имение.

- Я не понимаю, - озадаченно бормочет Верочка, оглядываясь.

- Что такое? – улыбается Юфим.

Верочка хмурится, смотрит на далекие холмы, покрытые ржавыми лесами. В её глазах отражается мучительная работа мысли.

- Город расположен на вершине возвышенности, череда спусков – это нормально, но такие очертания не характерны…

Юфим не дослушивает, а подхватывает её руку, целует костяшки пальцев и перебивает уважительным:

- О-о! Да вы, как я смотрю, специалист?

- А? Ну… - Верочка моргает, краснеет и мямлит: - Немножко…

- Это чудесно, - умиляется Юфим. – Относитесь к подобному проще, Вера Петровна. В конце концов, вы раньше не бывали здесь, а земля часто преподносит сюрпризы.

Верочка согласно кивает и бормочет что-то еще, но уже неразборчиво, а потом замолкает. Серый хочет уточнить, что именно ей кажется странным, но она уже отходит в сторону, а Юфим…

Раскинув руки, точь-в-точь шаловливый подросток, Юфим пробегает по уцелевшей улице и щедро предлагает:

- Выбирайте любой!

И Серый послушно обращает внимание на дома.

Видимо, когда-то здесь жили зажиточные люди. Вся улица построена из кирпича, белого, крепкого, красивого. Дома разнятся формами, пристройками, цветами крыш и заборами: встречаются как обычные деревянные частоколы, так и каменные монолиты. Тот дом, который стоит ближе к приусадебной роще, нравится Серому особенно сильно. Он сделан под терем: на окнах стоят затейливые наличники и ставни, есть красивое парадное крыльцо и птица Сирин над чердачным окном. Забор у него низкий, и позади виднеется огород с хозяйственными пристройками. Полностью рассмотреть их невозможно – вид на двор закрывают ворота.

- Мам, Прапор, как вам этот? - Серый легко сжимает мамину ладонь, но внимания не получает и оглядывается.

Мама смотрит назад: на вершину холма, где в глубине рощи прячется пруд. Плечи у мамы напряженно выпрямлены, пальцы перебирают лепестки тюльпана, а брови хмурятся.

Туда смотрит не только она – все. Верочка вздыхает, складывает руки на животе. Олеся икает, Тимур чешет в затылке, а Михась оборачивается к Юфиму с немым вопросом в глазах. Спокойным кажется только Прапор, но и у него на лицо наползает тень.

Серый прекрасно понимает причину такого поведения. Странный щит укрывает деревню самым краем, зацепив всего лишь одну улицу и ту - не полностью. А вот кладбище лежит почти в его центре. Целиком. Оно старательно радует глаз свежими цветами на могилах, ухоженными дорожками и любовно протертыми от пыли и грязи надгробиями. Красиво, но глаз упорно не радуется. Оно большое, старая часть так заросла деревьями, что не видно конца. И оно полностью защищено, в отличие от деревни. Это, мягко говоря, настораживает.