Ненасытная для повелителя

1 Больше не могу

— Вы можете отлипнуть друг от друга хотя бы на пять минут?! — я стараюсь, чтобы мой голос звучал легко, почти сварливо, как и полагается близкой подруге.

Натягиваю на лицо улыбку, пока переставляю украшенные томатами тарелки на деревянном столе веранды. Пальцы оставляют влажные следы на фаянсе.

— Это выше моих сил, Ириш, — Дик даже не оборачивается.

Он стоит у мангала, окутанный сизым, аппетитным дымом, но всё его внимание сосредоточено на Асе.

Ася заливисто смеется, запрокинув голову. Ее шея выглядит такой беззащитной, трогательной в лучах заходящего июльского солнца. Она шутливо толкает мужа бедром в бок, отчего цепочка с подвеской в виде волчьей головы тихо звякает.

Они думают, что из-за стола ничего не видно. Думают, что мощный торс Дика надежно скрывает их от моего взгляда.

Но я вижу, как его ладонь властно скользит по округлому бедру Аси, сминает тонкую ткань летнего сарафана на ягодице и на секунду ныряет ей в промежность, очерчивая горячий контур. Жест почти животный, собственнический, пропитанный такой густой, естественной похотью, что у меня перехватывает дыхание. Слюна во рту мгновенно становится вязкой, горькой от зависти, а к лицу приливает душный жар.

Ася вспыхивает. Густой румянец заливает ее щеки, шею. Ее глаза — господи, я никогда не видела у нее таких глаз, даже когда мы вместе сдавали годовые отчеты в школе, и она засыпала на ходу от усталости, — блестят лихорадочным, счастливым блеском. Дик наклоняется, скользнув губами по ее оголенному, пахнущему костром плечу, и уходит вглубь сада к поленнице. Ася провожает его долгим, расфокусированным взглядом, словно до сих пор чувствует его пальцы на своей коже.

— Ты так изменилась, Аська… — тихо говорю я, опускаясь на плетеный стул.

Надавливаю пальцами на зубцы вилки, пока они не начинают резать кожу, но эта боль не отвлекает.

— Да брось ты! — Ася машет рукой, садясь напротив, и начинает поправлять волосы. На ее локтях мелкие царапины, на ногтях простой лак, но вся она буквально вибрирует от избытка жизни. — Скажешь тоже. Я просто не высыпаюсь ночами.

Вскидывает на меня испуганные глаза и еще больше краснеет.

— В смысле… В этой строительной фирме из меня все соки выжимают. Экологическая экспертиза перед застройкой — это тебе не школьные уроки биологии. Столько бумаг, выездов на объекты, споров…

Она продолжает говорить, что-то объяснять, но я ее уже не слышу. Слово “ночами” застревает в моей голове, как ржавый гвоздь.

Не высыпается. Внутри меня будто прокручивается кинопленка со вчерашним вечером. С каждой чертовой ночью в моей собственной спальне. Я закрываю глаза на долю секунды, и мое тело мгновенно вспоминает этот мерзостный ужас.

Как скрипит матрас под весом Олега. Его потное, душно пахнущее офисным парфюмом и чужой кожей плечо. Он никогда не смотрит на меня. Не целует. Просто наваливается, дышит тяжело и часто мне в ухо, пока я лежу ровно, вытянув руки по швам. Я научилась выключаться. В эти минуты я не человек.

Я деревянная доска, ветошь, манекен. Смотрю в потолок, считаю мелкие трещины на штукатурке и жду, когда этот сухой, механический процесс закончится, чтобы Олег перевернулся на бок и захрапел, оставив меня наедине с ощущением собственной пустоты.

Я фригидна. Бракованная. Поломанная вещь.

Но сейчас, глядя на Асю, у меня внутри что-то начинает мелко и больно колотиться. Ася ведь была такой же! Еще год назад — блеклой, замученной учительницей с вечным пучком на затылке, которая безропотно сносила придирки завуча и, кажется, секса-то боялась. А сейчас? Смелая, яркая, ушла из школы, уверенно ставит на место мужчин на стройках, носит платья с открытой спиной по самое “не могу”. Она живая.

“Если бы у меня был такой Дик…” — мысль вспыхивает в голове, грязная и четкая. Да. Если бы меня касался такой самец, как Дик — успешный, сексуальный, с лицом и фигурой с обложки дорогого глянца, — я бы тоже расцвела. Дело именно в нем. Мне просто нужен правильный, красивый, мощный мужик, который сможет расшевелить это мертвое, онемевшее мясо, в которое превратилось мое тело.

— Ась, — я перебиваю ее на полуслове. Мой голос звучит резко, даже немного жадно. — Где вы познакомились? Ну, с Диком. Расскажи. Вдруг там… ну, вдруг там еще такие есть?

Ася умолкает. Веселье мгновенно сходит с ее лица. Она опускает взгляд на свои руки и начинает методично, с силой ковырять ноготь на большом пальце.

— В отеле, — отвечает она уклончиво, не поднимая глаз.

— В каком отеле? — я подаюсь вперед, упираясь грудью в острый кант шершавого деревянного стола. — Ася, не темни. Я же вижу, как ты на него смотришь. И как он на тебя. Это не просто курортный роман. Где это было? Хоть название скажи, я погуглю.

Ася молчит несколько секунд. Слышно, как в саду Дик колет дрова — лихие удары топора о полено звонко отзываются во всем теле. Наконец подруга тяжело вздыхает и смотрит на меня в упор. В ее глазах — смесь жалости и какого-то тайного, почти суеверного страха.

— Ладно, — тихо говорит она, оглядываясь на сад. — Но пообещай. Поклянись мне, Ира, что ни одна живая душа от тебя об этом не узнает. Ни Олег, никто. Это… это личное. Очень опасное место, если прийти туда с глупыми мыслями.

— Обещаю, — выдыхаю я, и мое сердце делает кульбит под самое горло.

— Это не обычная гостиница, — Ася переходит на шепот, наклоняясь ко мне так близко, что я чувствую сладковатый запах ее помады. — Я не знаю его точного адреса, туда привозит специальная машина. Шикарный такой олд-мобиль. Этот отель… он исполняет тайные желания постояльцев. Самые постыдные. Те, в которых ты сама себе боишься признаться под одеялом. Мы с Диком познакомились там. Он был моим… заказом.

У меня по коже проносится табун ледяных мурашек. Заказом.

— У тебя остался их контакт? Телефон? Адрес? — мои пальцы начинают мелко дрожать.

— Телефонов у них нет, — Ася качает головой. — Но у меня осталась их визитка. Мне ее официант принес. Но этого бара я раньше не видела. И после не видела.