Ненависть к себе любимому

От чего мне невистен я сам?

От чего мне ненавистен я сам?

Так начался монолог Уэйна Томсона. Уэйн, несмотря на то, что вырос в благополучной семье, где его любили, заботились о нем, но при этом строго ругали за малейший проступок. Мать часто повторяла ему: «Если отец тебя ругает, это не значит, что он тебя не любит. Он делает это лишь для того, чтобы ты в будущем понимал, что так поступать не стоит. Надеюсь, ты осознаешь, что он боится: если не будет тебя воспитывать, ты станешь ленивым и никчемным человеком».

Отец Уэйна, Роберт, родился в семье военных. Его собственный отец наказывал его за малейшую провинность, свято веря, что это научит его, во-первых, дисциплине, а во-вторых, удержит от дурных поступков.

Но правда ли, что отец Роберта научил его через боль тому, что хотел привить своему сыну? С одной стороны, строгое воспитание помогло Роберту достичь многого. С другой — он перенял от отца привычку наказывать за любой проступок. Хорошо ли это? Неизвестно.

Кто знает, как отразится строгость на Уэйне? Возможно, она приведёт его к успеху, как того желал отец. А может, сделает его неуверенным, породив комплексы.

Вернёмся к монологу Уэйна. После горьких размышлений о собственной ничтожности он взглянул в зеркало. Перед ним стоял молодой человек лет двадцати: опрятный, красивый, с голубыми глазами, стройный, но подтянутый. Внешне он казался уверенным, заботящимся о себе — трижды в неделю принимал ванну, занимался спортом, йогой, учил языки, читал. Но почему же он ненавидел себя, имея всё: семью, богатство, время для саморазвития?

Возможно, он скрывал ненависть, боясь осуждения или насмешек. Ещё больше его пугала мысль, что ему предложат помощь, ведь это означало бы: с ним что-то не так. «Я недостаточно хорош, — думал он. — Без одобрения я ничто. Если меня не признают, я бесполезен».

Уэйн утверждал, что любит одиночество, но порой его охватывала тоска. Он мечтал о компании, но так и не решался её завести. Однажды, после попытки суицида, он рассказал о своих чувствах другу. Тот спокойно предложил обратиться к специалистам. Уэйн согласился, но страх разоблачения остановил его. Почему же он доверился другу? Может, в этом и есть суть дружбы — доверить сокровенное тому, кто не предаст.

Ненавидеть и обречь себя на одиночество.

Об одиночестве он любил говорить себе и другим:

«Знаете, я прекрасно чувствую себя, когда один. Могу часами не выходить из комнаты, не испытывая вины, отстранённости или нужды в общении. Мне действительно от рождения проще и лучше быть одному, чем среди людей.»

Частично это было правдой, но порой на него накатывало одиночество, и в голову лезли мысли, в которых он корил себя за то, что один. Он обещал себе в следующий раз пригласить друзей, поболтать, но никогда не исполнял этих обещаний. Иногда одиночество становилось настолько невыносимым, что он пытался свести счёты с жизнью. Выбирал лёгкий способ — душить себя верёвкой, подушкой или руками, но делал это медленно. То ли из страха смерти, то ли в надежде, что станет лучше, то ли из чувства вины перед родителями. В итоге отказывался от затеи.

На следующий день после попытки он позвал друга и, к своему удивлению, рассказал о ненависти и суициде. Друг отреагировал спокойно и предложил обратиться к психологу и психиатру.

Что касается предложения, Уэйн согласился, пообещав на следующий день отправиться к психологу, а затем к психиатру. Однако страх, что кто-то, кроме него, узнает его тайну, удержал его от этого шага. Но почему тогда он решился открыть свою сокровенную тайну лучшему другу, тому, кому не доверил бы даже матери? Возможно, в этом и заключается суть дружбы — верить, что самые сокровенные мысли останутся в безопасности.

Но не в случае с Уэйном. Позже он понял, что никакого друга не было. Никто не приходил, никто не советовал ему обратиться за помощью. «Что же тогда я видел?» — в отчаянии спросил он себя.

Прошло два дня с момента его попытки покончить с жизнью. Все это время он пытался понять, что с ним произошло. Он предположил, что долгое употребление наркотиков перед попыткой самоубийства могло вызвать редкие галлюцинации. Значит, и встреча с другом была иллюзией.

Но он точно знал: попытка суицида была реальной. В комнате он видел подушку, веревку и записку на столе: «Моя смерть бессмысленна, как и моя жизнь». Хотя он не помнил, чтобы писал это. К счастью, записку никто не увидел. Его родители были на даче, и он остался один. Если бы они были дома, он бы не решился на этот шаг — из страха, что его увидят.

Его размышления прервал голос: «Посмотри на себя. Тебе не хватает силы духа, чтобы выбрать спасение или смерть».

Уэйн обернулся, но никого не увидел. В доме, кроме него, никого не было. Он тщательно проверил каждую комнату, но лишь тишина отвечала ему. И тут снова раздался насмешливый голос:

— Как приятно было наблюдать, как ты пытался покончить со своей бессмысленной жизнью. Жаль только, что не довел дело до конца.

— Кто это сказал? — прошептал Уэйн, охваченный страхом.

— Кто, кто? Не иначе как ты сам, — ответил голос.

Уэйн готов был бежать, но голос, исходящий из его собственной головы, остановил его:

— От себя не убежишь. Мне любопытно, почему ты так нерешителен. Раньше не мог выбрать между жизнью и смертью, а теперь не можешь решить, бежать или остаться.

— Кто ты? Почему я слышу тебя, но не вижу?

— Разве не узнаешь? Я твой лучший друг. Ты создал меня, чтобы не быть одиноким. Я — часть тебя, поэтому слышен только тебе. А видеть меня тебе пока рано.

— Лучший друг? — с гневом воскликнул Уэйн. — Разве друг сказал бы, что жалеет о моей неудавшейся смерти?

— Ты сам себе противоречишь. Ты — твоя проблема. Ты ненавидишь себя, и эта ненависть создала меня. Почему ты до сих пор жив, если так жаждал смерти?

Уэйн оцепенел. Он шептал, что это сон, но голос и страх не исчезали.

— Кто ты на самом деле?

— Если не веришь, что я твой друг, то знай: отныне я — это ты, а ты — это я. И твое тело теперь принадлежит мне.