ненависть на двоих

Глава 2

Если честно, наша семья никогда не была идеальной — и я это говорю не с жалобой, а с гордостью. Мы всегда жили… громко. Эмоционально. Иногда спорили так, что соседи наверняка думали, будто у нас тренировки по боксу. А иногда смеялись так, что стены дрожали. В этом был свой характер, своя жизнь.

И я, как старшая дочь, всегда была той, кто стоит между хаосом и порядком. Хотя… на самом деле, я сама часто становилась хаосом.

Папа.

Махмуд.

Пятьдесят два года.

Человек, который смотрит так строго, что даже воздух вокруг становится тише. Учитель истории — и это чувствуется во всём. Он ходит по дому, будто проверяет очередной урок: кто что делал, кто где неправ, кому надо объяснить, как «правильно жить». Он строгий, но справедливый. Всегда знает, как поставить человека на место, но никогда не делает это с жесткостью ради жесткости. Просто он… мужчина из старой школы: достоинство, порядок, ответственность.

Когда он смеётся — а случается это редко — дом будто светлеет.

Мама — Зарина, 45.

Она противоположность папе.

Добрая, мягкая, но не слабая. Умная — порой настолько, что нам с Латифой даже страшно. Она работает поваром в известном ресторане, и я даже не знаю, сколько гостей приходят туда ради её еды, а не ради шефа.

Мама — это уют. Самое тёплое слово в нашей семье. Она чувствует, когда кому-то плохо, даже если никто ничего не сказал. И знает, что сказать, чтобы стало легче.

Латифа.

Моя младшая сестра, 21 год.

Энергия в чистом виде.

У неё смех, от которого хочется улыбнуться даже в самый плохой день. Она слишком весёлая, слишком эмоциональная, слишком доверчивая. И да, иногда это раздражает — но чаще всего греет душу.

Она учится на международных отношениях. Однажды сказала, что хочет «понимать другие культуры, чтобы мир хотя бы чуть-чуть стал тише». Я тогда посмеялась, но теперь понимаю — она действительно верит в это. В такие вещи верят только чистые, открытые люди.

Ну и я — Элана.

22 года.

Медицинский университет, 5 курс.

Характер у меня тяжёлый — это я признаю. С незнакомыми я бываю грубой. Не потому, что хочу, а потому, что так проще держать дистанцию. Когда ты учишься на врача, слишком много видишь, слишком много понимаешь, слишком сильно привязываться не хочется. Это утомляет.

Но с близкими я другая. Они знают. Они видели меня слабой, уставшей, злой, счастливой. Видели, какой я могу быть, если не держать оборону.

И вот сегодня вечером, когда я почти спокойно сидела у себя в комнате с маской на лице, ко мне влетела Латифа — будто маленький ураган с запахом улицы и лёгкого волнения.

Она чуть не сбила стойку с косметикой, пробубнила что-то нечленораздельное и, почти не дыша, попросила у меня одну из моих новых кофточек.

Я сразу поняла:

Что-то случилось.

И это «что-то» — определённо парень.

Я наблюдала за ней внимательно. Она дрожала. Глаза блестели. Голос слишком быстрый.

И с каждой её фразой я будто видела перед собой не сестру, которую я знаю всю жизнь, а девушку, которая впервые боится понравиться и боится не понравиться одновременно.

Когда она призналась, что завтра встречается с парнем — этот её взгляд…

Честно? Он выбил из меня весь сарказм.

Она выглядела… ранимой.

Настоящей.

Светлой.

И это тронуло меня сильнее, чем я ожидала.

Когда она сказала его имя — «Мансур» — у меня на секунду пересохло в горле. Я вспомнила, что видела его несколько раз возле университета: высокий, спокойный, тихий. Не из тех, что бегают за всеми подряд. У него в глазах было… что-то взрослое.

Я подумала:

Может, это и хорошо.

Может, ей нужен именно такой — уравновешенный, честный.

Когда я дала ей кофточку и увидела, как она прижимает её к груди, будто это самое ценное, что у неё есть…

В этот момент я почувствовала себя не просто старшей сестрой.

А кем-то важным.

Тем, кому доверяют свои самые трепетные страхи.

— «Он не дурак», — сказала она.

И я тогда поняла: она уже наполовину влюблена.

И вот теперь, когда дверь за ней закрылась, а я стояла у шкафа, я думала:

Моя маленькая Латифа растёт.

Будет первая встреча. Первый разговор. Первое волнение.

Первый шанс быть собой рядом с кем-то, кто может стать важным.

И я надеюсь — очень — что тот Мансур не разобьёт ей сердце.

Потому что если разобьёт…

Я сама пойду и найду его.

В этом я — Элана.

Строгая. Грубоватая. Но только для чужих.

А для своей семьи — щит.

Утро, которое всё меняет

Я проснулась раньше, чем обычно. Ещё даже не звонил будильник. Свет из окна был мягким, утренним, пока ещё холодным. В доме стояла привычная утренняя тишина — та, что бывает только в моменты, когда никто не успел проснуться и испортить тишину разговорами.

Но я знала: сегодня дом долго молчать не будет.

Латифа.

Её ждёт встреча.

И она, наверняка, уже лежит с открытыми глазами, боясь пошевелиться, чтобы не разбудить собственную нервозность.

Я встала, умылась, собрала волосы, накинула тёплую кофту и пошла к ней.

Её дверь была приоткрыта. Я толкнула её пальцем и увидела сестру: она сидела на кровати, обняв подушку, и смотрела в одну точку, как будто перед ней был экзамен по жизни.

— Ты встанешь или превращаешься в мебель? — сказала я спокойно.

Она вздрогнула.

— Ты меня напугала…

— Латифа, тебя сейчас всё будет пугать, — я подошла ближе. — Давай, поднимайся. Сегодня важный день.

Её глаза расширились — смесь страха и радости.

— Я… я не знаю, что надеть… и вообще… как выглядеть… и…

— Ты выглядишь нормально. Сейчас сделаем лучше.

Давай работать.

Она вскочила, словно ей дали команду. Я открыла её шкаф, потом свой пакет с одеждой. Нашла ту бежевую кофточку, которую вчера дала — она идеально подходила к её глазам.

Сборы превратились в маленький ритуал.