Ненависть со вкусом омелы

Глава пятнадцатая. Кристиан в теле Виолетты

Ярмарка прошла на «ура». Она не только окупилась, но и принесла достаточное количество денег для пожертвования. Я не знал, куда и кому отдать деньги, но Виолетта решила все за нас. Пятьсот три доллара мы перевели на счет ветеринарной клиники, которая спасала животных в это суровое время года. Вчера я увидел похожую вкладку в ее ноутбуке, поэтому частично был готов к такому.

Что же касается меня, то я начал привыкать к женскому телу. Не то чтобы я получал от этого удовольствие, скорее это было похоже на адаптацию к новому, неудобному скелету. Грудь, постоянно мешающая при беге, ощущение постоянной уязвимости – не то, к чему я привык. Мой мозг, застрявший в теле Виолетты, еще пытался управлять этим всем своей мужской грубостью и прямолинейностью. Результат был печален: я постоянно спотыкался на каблуках, не мог грациозно передвигаться и выглядел как неловкий жираф в платье. В школе я чувствовал себя клоуном. Эшфорд, эта бодрая и собранная перфекционистка, всегда была на верхушке нашей школьной пищевой цепочки. Теперь я понимал, какой тяжелый груз она несла. Теперь я видел все это изнутри. Вечный стресс, постоянное напряжение, ожидание идеальной отличной учебы – это было изнурительно. Даже мои знакомые, с которыми я время от времени тусовался, смотрели на меня (на Виолетту), как на какое-то божество. Это ужасно, поверьте. Я, непонятно за какие заслуги, считался «королем» старшей школы, а теперь был вынужден выслушивать восторженные вздохи по поводу моей изящной осанки, превосходного вкуса в одежде и невероятных способностей к учебе. Я никогда не ценил всю эту внешнюю атрибутику успеха, теперь же она давила на меня, как гиря. Однако неудобное нижнее белье, мелкие сумки, в которые толком ничего, кроме телефона не помещается, розовый цвет – все это оказалось не таким страшным по сравнению с тем, что ждало меня через несколько дней после ярмарки.

Во-первых, не знаю как, но камеры, висящие на домах и фонарях засняли Виолетту (в моем теле), бегущую по улицам Оушенбрука. Просто представьте эту картину: высокий парень в одном нижнем белье, едва прикрытым женским пальто носится по улицам с широко распахнутыми глазами. Десятки фотографий были напечатаны в газетах и выложены в интернет. Они дошли не только до моих родителей, но и до преподавателей в школе. Первый день Виолетта не смогла понять, что происходит, почему все смотрят на нее, а затем, когда я затащил ее в подсобку и показал статью в журнале с названием: «Хроники Оушенбрука: новый писк моды или почему молодежь предпочитает ходить зимой без одежды». Ее глаза округлились, а в следующую секунду она громко засмеялась.

— Зато твои ноги здесь смотрятся весьма сексуально…, — произнесла девушка, хватаясь за живот. Я закатил глаза, сжимая кулаки.

— Очень смешно!

Эшфорд, как ни в чем не бывало, продолжала разгуливать по школе и заводить мне новых знакомых. Все бы ничего, если бы она по старой привычке не старалась пропихнуть меня (себя в моем теле) на всевозможные секции. Плаванье, рисование, футбол и многое другое, что мне неинтересно. Добило меня актерское мастерство и ораторское искусство. При этом она преуспевала в учебе и подняла мои баллы по некоторым предметам до сотни, чего нельзя сказать о тригонометрии. Мои знания в математике превосходны. Я с легкостью могу доказать любую безумную теорему и получить за это филдсовскую премию. Меня часто отправляли на межгородские конкурсы, а в марте я с командой математиков-гениев из Оушенбрука должны полететь в Остин, чтобы защищать честь нашего города. Но после той злосчастной ночи, когда мы с Виолеттой поменялись телами, мои рейтинг по математике значительно упал. Если раньше я был на первом месте, то сейчас на двадцать первом, которое находится за красной чертой. Новый преподаватель лояльно относится ко всем ученикам, однако к Эшфорд в моем теле она уделает особое внимание.

— Мистер Холмс, если вы сейчас же не возьметесь за голову, то боюсь, что ваше участие в весеннем конкурсе мне придется отменить.

Тем же вечером я всеми силами пытался засунуть максимальное количество знаний в маленькую голову девушки, которая сидела напротив меня и, подперев щеку рукой, жевала жвачку. Ближе к трем часам ночи я был готов зарядить ей по голове тетрадью, однако мы обошлись без насилия.

Во-вторых, сегодня я проснулся со странными ощущениями внизу живота. Тело ныло, поднялась температура и по организму пробежалась мелкая дрожь. Было тяжело даже пошевелиться, а когда я откинул одеяло в сторону, я ужаснулся.

— Ну почему я…, — прошептал тихо, начиная ненавидеть учесть всех представительниц женского пола.

Время уже семь утра и кажется я слышал как хлопнула входная дверь, а затем за окном раздался рев машины.

— Луиза? — крикнул я на весь дом, но в ответ ничего не услышал.

Я, тихо прошептав проклятие, вскочил на ноги и зашел в ванную. Там в одном из ящиков я нашел нужные принадлежности, открыл и уже был готов использоваться, как большой пес своей лапой распахнул дверь в ванную комнату. Он с интересом наблюдал за мной и вилял хвостом, а затем облизнулся и сел.

Мне стало как-то неловко.

— Тони, иди отсюда!

— Гав!

— Пожалуйста, выйди!

— Гав-гав!

Я закатил глаза и осторожно кинул в него рулон туалетной бумаги. Пес весь при счастье подхватил его, а затем все-таки оставил меня одного с моей проблемой.

Когда я со всем закончил и закинул постельное бель в стирку, спустился на первый этаж, где меня ждала собака. В его лапах был тот самый рулон, а белая бумага покрывала всю гостиную. Моргнув несколько раз, Тони залаял, а затем продолжил играться как с каким-то клубком. Мое тело так болело, что мне было не до разборок. Я просто собрал весь мусор и избавился от него, а затем приготовил себе чай. Постарался найти обезболивающее, но в аптечке его не было. Ближе к девяти часам мне пришло сообщение от Виолетты.