Ненависть со вкусом омелы

Глава двадцать первая. Кристиан в теле Виолетты

Ночь наступила, но покой не пришел. Я лежал в комнате Виолетты, пытаясь поймать хоть один миг забытья, но каждая мысль возвращала меня к тому, что через неделю мой отец выйдет на свободу. Все эти годы, проведенные без него, всплывали в голове, словно недопустимые тени того, что никогда не должно было быть частью моей жизни. Сквозь непроглядную тьму мне не давали покоя образы – моменты, когда я слышал его имя, когда кто-то из знакомых покровительственно говорил: «Он твой отец, и это значит что-то» даже после того как его посадили за решетку. Значит что-то? Как будто это шло мне на пользу, как будто это означало хоть что-то положительное. Никаких абстракций. Только пустота, которую он оставил после себя. Он мог бы быть защитником, покровителем, а вместо этого выбрал тирана и тюрьму. Как он смеет выходить на свободу, когда за пределами решеток я? Сколько ночей я прождал, не дождавшись его любви? Сколько праздников прошло без него, как будто они принесли мне хоть капельку счастья? Как будто его страдания в тюрьме могут как-то искупить его вину за содеянное.

Я почувствовал, как гнев нарастает внутри. Это же он угробил нашу семью, своими глупыми решениями и необдуманными действиями. Он казался героем в глазах других, но реалии были совсем другими. Сквозь мою злость пробивалась тревога. Что произойдет, когда он вернется? Ведь сейчас я не совсем я. И это меня тревожило больше всего. То, что он может причинить боль не только мне или маме, но и Виолетте.

Я обязательно врежу ему по лицу, если он наивно мечтает, что восстановит свои права как отец, как будто все эти годы не существовали.

К утру я все же сомкнул глаза, но поспать так и не удалось. Подремал полчаса, а затем громкий звон будильника начал действовать мне на нервы. А следом и Луиза, которая ворвалась ко мне в комнату без стука, демонстративно расставив руки в разные стороны. Она смотрела на меня хмуро, что даже мурашки пробежались по коже.

— Что-то случилось? — напрягся я.

— И долго вы будете из меня дурочку строить?

Девочка села на край кровати, а следом с раздражением закатила глаза.

— Я слышала ваш вчерашний разговор, — заявила она.

— О чем ты? — я искренне не понимал, что пришло ей в голову.

— Вчера, переде тем как родители заставили вас с «Кристианом», я слышала, о чем вы разговаривали. Я давно подозревала, что что-то не так, потому что Виолетта не могла измениться буквально за два дня, а вчера вы друг друга называли чужими именами. Я сначала подумала, что мне послышалось, но нет!

Мне захотелось смеяться. То ли от паники, то ли от того, какая у Эшфорд сообразительная младшая сестра.

— Кажется, ты пересмотрела телевизор. Иди собирайся в школу, — я хотел встать с кровати, но девочка схватила меня за руку, заставив остаться на месте.

— Я хочу знать, что случилось.

— Я не понимаю, о чем ты.

— Какого числа у меня день рождения?

— Пятого сентября.

— А у мамы с папой?

— Седьмого июля и двадцать восьмого января.

— Почему я бросила балет?

Тишина. Я точно помню, что Виолетта рассказывала мне об этом, однако я не думал, что рано или поздно эта информация мне пригодится.

Думай, Кристиан, думай…

— Ты получила травму.

— Какую?

Да не знаю я!

— Я тебе что, твой лечащий врач, чтобы помнить всю твою историю болезни? Иди к себе, Луиза.

Я встал с кровати и направился в ванную комнату, но на полпути я снова услышал этот тоненький голосок.

— Я бросила балет, потому что растолстела. И меня выгнали.

Я обернулся и как будто бы просканировал младшую Эшфорд. Она сложила руки на груди и смотрела на меня победным взглядом.

— Ты сама веришь в то, что говоришь? Точнее в то, о чем ты думаешь?

— Ты что, телепат, чтобы знать, о чем я думаю?

Я закатил глаза.

— Я не уйду в школу, пока ты все мне не расскажешь.

— Ты решила мне ставить ультиматум?

— Да.

Я опешил и тихо рассмеялся.

— Ты точно сестра Виолетты, — я зашел в ванную. — Расскажу все по дороге в школу. А теперь вон из комнаты, пиявка.

К счастью для Луизы и к несчастью для меня, миссис и мистер Эшфорд уехали на работу раньше обычного, поэтому сразу после водных процедур, когда я спустился на кухню, Лу начала допрос. Я сидел молча и ел диетические хлопья, которые Виолетта накупила пачками, в то время как Луиза каждый раз пропускала вилку мимо рта и отправляла себе в волосы.

После завтрака мы сели в машину и девочка вновь повторила попытку начать допрос. Я молча рулил в сторону своего дома, чтобы забрать Виолетту, с которой сегодня у нас тоже должен состояться важный разговор. Мне следует рассказать ей обо всем, что касается нашей семьи. Я не знаю, как долго мы еще пробудем в телах друг друга, поэтому она должна знать, с каким человеком ей, возможно, предстоит увидеться.

— Куда мы едем? Школа в другой стороне, — подала голос младшая Эшфорд, начиная оглядываться по сторонам. — А лопата тебе з-зачем?...