Ненавистная адептка ректора-дракона

7. Подлость и предательство

Слова блондинки ударили наотмашь.

Я резко отшатнулась от ректора, чувствуя, как краска стыда заливает лицо. Взгляд невольно скользнул по отражению в темном стекле книжного шкафа: растрепанные, слипшиеся от пота волосы, бледное лицо с темными кругами под глазами и разодранная, испачканная в пыли и крови форма.

А напротив стояла она. Идеальная, сияющая чистокровная драконница в платье, которое стоило больше, чем вся моя жизнь.

Она смотрела на меня с такой брезгливостью, словно я была кучей драконьего навоза, которую Дариан забыл убрать из стойла.

— Я спрашиваю, Рейгар, что эта нищенка делает в твоем кресле? — капризно протянула блондинка, делая шаг к столу. — И почему здесь так разит… человечиной?

Температура в кабинете мгновенно упала ниже нуля.

Лорд медленно выпрямился. Вся та пугающая уязвимость, что была между нами секунду назад, испарилась. Перед блондинкой стоял Высший Дракон, холодный и беспощадный.

— Выбирай выражения, Камилла, — его голос прозвучал тихо, но от этого тона задрожали хрустальные бокалы в баре. — Эта «нищенка» — моя личная помощница, адептка Вейн. И она находится здесь по моему прямому приказу.

Блондинка опешила. Ее идеальные губы возмущенно приоткрылись.

— Помощница? У тебя? Человеческая пустышка? — она нервно рассмеялась, подходя ближе и пытаясь положить руку ему на грудь. — Милый, мой отец в Совете будет в ярости, если узнает, что ты тащишь в Академию всякий мусор…

Ректор перехватил ее запястье еще до того, как она успела к нему прикоснуться.

— Не твой отец здесь ректор, — ледяным тоном отчеканил он, отбрасывая ее руку. — А ты ворвалась в мой кабинет без стука. Пошла. Вон.

В глазах Камиллы мелькнул неподдельный страх, смешанный с жгучей обидой. Она смерила меня таким ненавидящим взглядом, что защитный сапфир на моем запястье предупреждающе нагрелся.

— Ты еще пожалеешь об этом, Рейгар, — процедила она и, круто развернувшись, вылетела из кабинета, громко хлопнув дверью.

Тишина оглушала.

Я сидела, вжавшись в кресло, и боялась поднять глаза. Он защитил меня. Снова. Осадил аристократку ради человеческой девчонки. Мое сердце забилось быстрее, робкая надежда расцвела где-то под ребрами…

Но ректор разрушил ее одним словом.

— Убирайся, — глухо бросил он, отворачиваясь к панорамному окну и сжимая руки за спиной так, что побелели костяшки.

— Но… — я растерянно моргнула, сжимая пальцами ткань порванной мантии.

— Пошла вон, Вейн! — рявкнул он, не оборачиваясь. Его плечи тяжело вздымались. — В свою комнату. И чтобы до завтрашнего вечера я тебя не видел! Придешь отбывать наказание!

Надежда разбилась вдребезги, оставив после себя горький привкус полыни. Он просто не хотел, чтобы Камилла указывала ему, что делать. А я для него — всё та же обуза. Ходячая катастрофа, которая выводит его из себя.

Я молча вскочила, проглотила подступивший к горлу ком слез и выбежала в коридор.

На чердак я поднималась, не чуя под собой ног.

Едва я приоткрыла скрипучую дверь комнаты номер тринадцать, как из темноты раздался утробный рык. Ифрит вскочил на лапы. Но вместо того, чтобы оскалиться, он вдруг подошел вплотную, шумно втянул носом воздух и… заскулил, послушно укладывая огромную, горячую морду мне на ботинок.

— Предатель, — раздался с кровати сонный, недовольный голос Изольды.

Драконница села, кутаясь в шелковый пеньюар, и прищурилась, разглядывая меня в свете магического светлячка.

— Ну и видок у тебя, Вейн. Словно тебя прожевали и выплюнули.

— Отстань, Золотая, — устало огрызнулась я, стягивая испорченную мантию. Плечо, там, где остался ожог от пальцев ректора, мучительно ныло.

Изольда вдруг подалась вперед, хищно раздувая ноздри.

— Боги… — она округлила глаза. — Почему от тебя так несет аурой нашего ректора? От тебя фонит его магией, злостью и…

Она осеклась, ее взгляд упал на серебряный браслет с сапфиром на моем запястье. Брови драконницы поползли вверх.

— Это Родовой маяк Тайнов. Он надел его на тебя? На человечку? — Изольда откинулась на подушки и хрипло рассмеялась. — Ну дела. Кажется, кто-то сильно влип. И я даже не знаю, кто больше — ты или Его Темнейшество. Спи, Вейн. Завтра вся Академия будет гудеть.

Она отвернулась к стене, а я так и осталась стоять, сжимая холодный сапфир. Влипла. Я определенно влипла.

Следующий день прошел как в тумане. Изольда оказалась права: новость о том, что троих боевиков-аристократов заставили чистить стойла виверн из-за «человеческой мышки», разлетелась по Академии со скоростью лесного пожара.

В коридорах на меня показывали пальцем. Кто-то смотрел со страхом, кто-то — с откровенной ненавистью. Я старалась слиться со стенами, мечтая поскорее закончить пары и спрятаться в кабинете ректора, где должна была отбывать наказание.

Переступив порог его кабинета ближе к вечеру, я приготовилась к ледяному игнорированию.

Ректор сидел за документами. Он даже не поднял головы.

Я молча прошла к своему столику в углу. И замерла.

Вместо стопки бумаг для сортировки там лежал аккуратный сверток из плотной коричневой бумаги. А рядом, на уже знакомой кружевной салфетке, исходил паром горячий мясной пирог и стояла кружка сладкого ягодного взвара.

Мой желудок предательски заурчал.

— В свертке новая форма, — не отрываясь от письма, ровным голосом произнес ректор. — Хватит меня позорить, разгуливая по Академии в лохмотьях. Ешь и приступай к разбору почты.

Я сглотнула. Забота. Снова эта грубая, замаскированная под приказ забота, от которой щиплет в глазах.

— Спасибо, — тихо сказала я, опускаясь на стул.

Час пролетел в тишине. Я уплетала пирог, чувствуя, как по телу разливается тепло, и механически вскрывала конверты, сортируя их по степени важности. Ректор тоже молчал, но я кожей чувствовала, что напряжение в кабинете постепенно спадает.

Пока мои пальцы не наткнулись на плотный, дорогой конверт из желтоватого пергамента.