Ненавистная жена. Алмазное дело попаданки

Глава 4

Данила до сих пор не мог привыкнуть к своему новому положению. К тому, что он теперь не крепостной. А князь Темнозерский, и все, кто с презрением отворачивались от него прежде, сейчас набивались к нему в друзья. Ему часто хотелось закричать им в лицо, новым знакомым: «Посмотрите на меня, я такой же! Такой, каким был крепостным. Ничего во мне не изменилось. Я просто надел роскошную белую рубашку из шелка и сменил развалившиеся сапоги на новые, сверкающие лаковой кожей. Я такой же, посмотрите, люди, почему вы сейчас иначе относитесь ко мне, чем прежде?!»

Но конечно, так говорить Данила не мог в лицо никому. Даже дальней родственнице, седьмой воде на киселе, престарелой тетушке. Которая мечтала о том, чтобы он вывел в свет ее молоденькую глупенькую внучку.

Велена, добрая душа, не смогла отказать старушке. В результате они уже неделю гостили в ее особняке в столице. И Данила уже мечтал о моменте, когда они вернутся домой.

Он шел в сумерках, уже почти подошел к особняку тетушки, как ему вдруг стало не по себе. Будто мурашки побежали по спине. Данила замер. Огляделся. Но ничего не увидел. Как вдруг Александр резко вышел из-за дерева, преграждая путь на обледеневшей скользкой дорожке. Из-под капюшона, из тени была видна только его усмешка, тонкая, кривая, похожая на шрам.

– Ну, здравствуй, братец. Что-то ты не похож на того, кто вовсю ищет свою жену? Или ты только радуешься? Надоела тебе супруга-деревенщина? Поди, уже примерил роль вдовца и на столичных кокеток поглядываешь?

Александр говорил с Данилой на ты. С легкой ноткой презрения. Ведь прекрасно помнил, что большую часть жизни тот прожил в роли крепостного.

Данила нахмурился и покачал головой. Он сразу вспомнил, почему ему был неприятен Александр. С первого мгновения знакомства он вел себя именно так. Нагло, нахально, зло. Будто Данила был в чем-то смертельно виноват перед ним.

– Нет, – сдержанно ответил Данила. – Я просто был в отъезде по делам. На несколько дней. А Велена и Тимошка остались в гостях у моей двоюродной тетушки. Но что у тебя за вопрос, Саша?

Данила стиснул зубы. Он предчувствовал, что Александр не с добром пришел к этому дому. Но что именно тот задумал, Данила не знал. И ссориться не хотел. Александр был слишком опасен.

– И откуда ты здесь взялся, Саша? Кажется, ты должен быть сейчас совсем в другом месте? – усмехнулся нехорошо Данила и сверкнул глазами.

Александр подошел ближе. Скрипнул свежевыпавший снежок. Он едва-едва прикрыл собой обледенелую мостовую. Хрустел под ногами, как соль. Соль на рану – вопрос Данилы? Александр медленно поднес руки к капюшону, повременил с минуту.

– А ты и рад был бы? Чтобы я там, среди снегов, сдох? А я тебя разочарую, Данила. Раз уж я всех в этой семье разочаровываю.

Голос Александра звучал горько и зло. Он лился ядом, настоянным не одной и не двумя бессонными ночами, когда он только и делал, что составлял план мести. Александр прикрыл глаза на секунду и решился, сбросил капюшон на плечи. В прошлую встречу, там, в подвале, шрамов еще не было.

– Стражники дрались за свою жизнь на совесть, – Александр дернул уголком губ. – Еще немного – и мы с тобой сейчас не беседовали бы.

Глаза Данилы расширились от удивления. Не ожидал он увидеть брата, а такого… и тем более не ожидал. Вроде бы и ненавидеть его должен был. Но ненависти не было. Хотя Данила помнил, как Александр всерьез хотел его убить. Как ранил и его, и Михаила. Но Данила потянулся к брату с жалостью, коснулся его плеча ладонью.

– И не думал я радоваться, Саша. Ни один человек не должен страдать, – проговорил Данила негромко, с болью. – Бежал ты, значит? И бежал успешно? Но зачем меня отыскал? Ты же и сам понимаешь, что в наследство тебе не вступить. Оставь меня в покое. Меня и мою семью. И обещаю, если меня спросят, скажу я, что никогда тебя здесь не видел. Не выдам я тебя, Саша.

Александр на миг затаил дыхание. Выходит, Данила смотрел на него без ненависти, без презрения, без отвращения? Но через секунду в Александе снова вскипела ярость. Он дернул плечом, скидывая руку Данилу.

– Значит, хочешь шиковать, пока я буду с хлеба на воду перебиваться? И дальше жить так, как будто я сгинул? – прошипел Александр. – Не бывать этому! Я, я забрал Велену и ее сына! Чтобы ты хоть на минуту, хоть на день почувствовал, как это… Потерять все! Я же лишился в один день и отца, и всех денег, и дома! Когда он, умирая, шепнул мне, что надеется, мол, я образумлюсь, а ты, узнав все, за мной приглядишь, на правильный путь наставишь.

Данила вздрогнул всем телом, его глаза широко распахнулись, стоило услышать эти слова. Он бросился на Александра зверем. Перехватил за воротник рубахи и с силой встряхнул, так, что аж зубы застучали:

– Ты, змея подколодная! Ты забрал Велену и Тимошку? Ты врешь! Врешь, чтобы меня вывести. Не верю я тебе, не мог ты этого сделать!

Но страх липкими щупальцами проникал в самое сердце. Александр сбежал из-под конвоя по пути в Сибирь… Он убил там не одного человека. Почти что убил родного брата, там, в подвале. Что помешало бы Александру выполнить эту угрозу? Но сердце Данилы сопротивлялось. Оно отчаянно не хотело верить, что Велена и Тимошка в опасности.

«Нет, Саша не успел до них добраться, еще нет!» – в панике думал Данила.

Александр схватился за его запястья. Это с виду он был высокий и тонкий, почти тощий. Но то оказалась поджарая подтянутость волка. Ведь пальцы сомкнулись стальной хваткой.

– Почему же? – усмехнулся Александр и вдруг посмотрел в глаза Даниле. – Неужели слишком честным, хорошим меня для этого считаешь?

«Слишком… братом», – так и прозвучало между строк.

Александр сам устыдился своей уязвимости. Слишком ранило его завещание отца. Будто сиротой себя ощутил дважды. И казалось, скажи Данила сейчас, что он ему брат, попроси прощения, Александр сдался бы, и все изменилось бы. Но он отбросил от себя эти мысли, как ядовитую змею. Не для того так долго месть свою продумывал! Александр рывком оторвал от себя пальцы Данилы со злым огнем, вспыхнувшим в глазах.