Ненавистная жена. Алмазное дело попаданки

Глава 7

У меня мурашки побежали по спине. Неужели Александр нашел меня? Догадался, у кого мы укрылись? Хотя странно. Никогда же я не была подругой Елизаветы… С чему ему додуматься до такой идеи?

– А сейчас узнаем… – голос Елизаветы прозвучал зловеще.

Она взяла из ящика небольшой топорик для рубки мяса. У меня глаза округлились. Впрочем, держала Елизавета его неумело, неуверенно, куда хуже, чем недавно пистолет. Так что явно взяла топорик исключительно в надежде, что враг испугается и сбежит.

– М-может, лучше позвать слуг, охрану? – пробормотала я испуганно, садясь на лавке.

Еще уложив Тимошку спать, я захватила с собой вязаный платок. Сейчас он лежал, скомканный, у меня под головой вместо подушки. Я потянула его на плечи, чувствуя, как леденеют от страха пальцы. Перед глазами стояло лицо Александра, расчерченное шрамами.

– Они же уже допустили, что кто-то шатается у меня под окнами! – зло выпалила Елизавета. – Как на них полагаться можно?

С этими словами она быстрым шагом направилась к двери черного выхода. В одной руке Елизавета держала свечу, во второй сжимала топорик. Я проводила взглядом удаляющийся свет, а потом будто опомнилась и побежала следом. Вот только Елизавета уже успела выскочить на порог, как была, без плаща.

– Эй ты! Кто там? А ну, покажись! – грозно выкрикнула она. – Хватит вокруг моего дома круги наматывать! В следующий раз стрелять буду!

Я подбежала к ней со спины. Хотя что у меня было в качестве оружия? Платок, который можно бросить злодею на голову?

В этот момент Елизавета покачнулась. Я испуганно отшатнулась, не успев даже предположить, что случилось. Ведь рядом с ней никого не было! Но ее пальцы безвольно разжались, топорик звякнул о крыльцо, никого не зацепив, к счастью и чудом. Елизавета же повернулась ко мне такая бледная, будто вот-вот упадет в обморок.

– Он был там! – закричала она, всегда гордая, надменная, сдержанная в своем презрении. – Я видела его!

Руки у нее дрожали. Елизавета схватилась за меня судорожно, как будто я спасала ее из воды. Я ухватила ее за запястья, пытаясь привести в чувства, дать ощущение, что она не одна.

– Кого? Кто это был?

Елизавета помотала головой. Губы были разомкнуты, но лишь хватали воздух в таком ужасе, в такой бешеной панике, что мне стало страшно за рассудок своей не то бывшей соперницы, не то вынужденной подруги.

– Лиза, да скажи ты хоть что-то! – я встряхнула ее за плечи.

Она вздрогнула, со всхлипом схватила воздуха. Свеча стояла на столике у выхода, и хорошо. Еще не хватало, чтобы Елизавета ее выронила, как кухонный топорик. А выронила бы. Ведь была бледной, как мел, с перепуганными глазами.

– Я видела своего мужа, – хрипло прошептала Елизавета. – Я видела Михаила! Там, в саду!

– Что? Но это же невозможно!

Я решительно схватила свечу со столика, стоящего рядом. Огонек затрепыхался, как пойманный птенчик, так и норовя погаснуть. Я прикрыла ее ладонью, выходя во двор. На ногах у меня оставались сапоги, но одного платья без верхней одежды зимней ночью точно было маловато! Впрочем, продрогла я не только от этого. По телу все равно побежали мурашки. Хотя я и пыталась казаться Елизавете самой разумностью, невозмутимостью и хладнокровием. Но если в этом мире могло случиться такое явление, как попаданка, то что помешает наведаться призраку? И кто знает, доброжелательно он настроен или нет?

«Так, хватит, – оборвала я саму себя. – Ладно еще Елизавета, она в такое время родилась, но я-то? Я ведь девушка современная! Всему должно быть логическое и вполне себе научное объяснение!»

Противненький голосок здравого смысла напомнил, что попаданкой я стала вопреки любым наукам и логике. Но я приказала ему помалкивать. И так жутко было идти по ночному саду, плохонько освещая себе дорогу одной-единственной свечой. Под ногами поскрипывал снег, каждое веяние ветра грозило погасить огонек.

Я подошла к тому месту, куда смотрела Елизавета. И остановилась, глядя себе под ноги. Рядом с моими ногами, с краешком платья, были отчетливо видны свежие следы. Гораздо крупнее тех, которые оставляли мои сапоги. Судя по направлению носков, незваный гость скрылся среди засыпанных снегом кустов, а потом, попетляв между деревьями, ловко взвился через забор.

– Никакой это не призрак! – закричала я, повернувшись к особняку, и замахала рукой. – Иди сюда, посмотри сама! Здесь следы! А какое привидение оставляет следы?

Елизавета перемялась с ноги на ногу. Было видно, что и идти ей не особо хочется, и показать себя трусихой рядом со мной – это еще хуже. Так что она все-таки пошла ко мне, настороженно оглядываясь по сторонам.

– И правда, следы, – задумчиво покачала Елизавета головой, глядя на примятый снег. – Вот только странно это… Слышишь?

Я в замешательстве пожала плечами, обратившись во слух. Но ничего, кроме лая собак и шума ветра, не расслышала и помотала головой.

– Собаки, – пояснила Елизавета. – Они не лаяли, пока этот человек был здесь. Как будто не увидели его. Не почуяли. Они всегда лают на чужих. Ты тому подтверждение.

– И ты хочешь сказать, что здесь был призрак, который остался невидимым для собак, зато потоптался по снегу?! Елизавета!

– Я не знаю, что я хочу сказать, – огрызнулась Елизавета. – И что думать, я не знаю. Пойдем в дом, холодно здесь. Посылать погоню смысла нет. Он давно уже ушел… кем бы он ни был.

Мы пошли к дому. Я по-прежнему несла в руках свечу. Елизавета обнимала себя за плечи от холода, то и дело озираясь в темноте.

– Ты хотела бы, чтобы это был Михаил? – спросила я тихо. – Ну, вроде как призраком. Если бы он пришел попрощаться.

Елизавета ускорила шаг, первой заходя в дом. Сделала вид, что не услышала. Что ж, до подруг нам, как до луны. Но я и не стремилась. Мне бы мужа своего настоящего найти и домой вернуться!

***

В дом постучали буквально затемно. Слуга разбудил Данилу, сказав, что к нему приходил посыльный. И передал записку, которая не может ждать. Данила взял у слуги свечу, сонно щурясь, и уже в одиночестве пробежался взглядом по строчкам. Сердце застучало громче и быстрее. Ведь Данила сразу узнал почерк, которым однажды была написана вольная грамота, давшая ему свободу.