Ненавистный немец

Глава II

На меня оценивающе смотрели серые, отдающие сталью глаза, окаймлённые тонким, тёмным ободком. Герхард практически не изменился с последней нашей встречи, а это было пять лет назад. Только возмужал, но я смотрела всё в то же серьёзное лицо с выдающимся волевым подбородком. Нет, я не жила с Эроном пять лет. Мы прожили девять месяцев, но все те пять лет я упорно избегала встречи с немцем. Каждый год он приезжает и живёт у Хосе, с тех пор, как переехал в Германию после университета. В эти периоды я игнорировала даже родного брата, потому что он крайне редко разлучался с другом детства, старался уделить ему как можно больше времени. Хосе жутко обижался на меня первые годы, но потом, к моему счастью, смирился. А теперь я стою здесь, в коридоре, прислонившись к стене, сверля как можно более тяжёлым взглядом ненавистного немца, одетого, как всегда, с иголочки.
– Мерседес Лозано. – Медленно произносит Герхард.
– Немец. – Отвечаю ему в тон.
– Мерси. – Хосе стреляет в меня взглядом.
Делаю вид, что не замечаю. А смысл? Я всё равно не собираюсь извиняться или что-то в этом духе. Герхард прекрасно знает моё отношение к нему. Он чуть заметно усмехается, слегка щурит глаз, будто старается увидеть меня насквозь. Скрещиваю руки на груди и, резко развернувшись на пятках, ухожу в гостиную. Там сажусь на диван, к своему неудовольствию слыша, как брат призывает лучшего друга чувствовать себя как дома. Громко фыркаю и включаю телевизор, чтобы заглушить этот разлюбезный разговор. Обычно мы не смотрим никакие передачи, но сейчас я буду рада даже футболу.
– Мерси, подойди-ка сюда! – кричит Хосе.
Кажется, меня ждёт промывка мозгов. Я не ошиблась. Стоило мне только зайти на кухню и остаться с братом один на один, как он начал шёпотом:
– Ты уже взрослая, сестрёнка. Не позорь меня. Будь хоть чуток повежливее с Герхардом. Он, всё-таки, мой друг.
– Поняла, поняла.
– И не называй его немцем.
– Я не могу выговорить его имя, – невинно пожимаю плечами.
– Мерси. – Хосе грозно хмурит брови, и я, цокнув языком, повторила:
– Поняла, поняла!
Пока Герхард раскладывал вещи в своей комнате, брат заставил меня готовить обед. Что же, зря он это сделал. Я и так готовить не люблю, а уж для этого немца – тем более. Тогда я приготовлю такое блюдо, какое его изнеженный желудок просто не выдержит. Открыв рецепт в интернете, я принялась за дело с особым энтузиазмом.
Когда мужчины наконец-то разобрались с вещами, мой чудо-обед был готов. Благо, у нас ещё оставалась тортилья, поэтому я очень быстро управилась со всем остальным. Первый на мой голос пришёл Хосе. Он с удовольствием потёр руки: «Энчилада» и сел за стол. Герхард не разделил его радости. Я помню, что он всегда избегал острые блюда, тогда как мы с братом их обожали. Поэтому теперь не боялась, что Хосе устроит мне взбучку за издевательства над его другом. Пожелав друг другу приятного аппетита, мы начали есть. Конечно, столько соуса из перца чили, сколько я вылила на эти энчилады, даже у меня вызвали резь в глазах и горящий болью рот, но оно того стоило. Герхард закашлялся, сильно покраснел и, напрочь потеряв самообладание, бросился к графину с водой. Он даже не стал цивильно наливать спасительную жидкость в стакан, а буквально вылил содержимое графина себе в рот. Снова закашлялся, смахнул слёзы. В глазах протянулись яркие красные сеточки из лопнувших капилляр. Казалось, даже серая радужка порозовела. Я бы хотела ухмыльнуться, но у меня так сильно жгло губы, что я не могла их сомкнуть. Лучше всего такую острую пищу перенёс Хосе. У него только щёки зарумянились.
– Ой, что-то я переборщила с соусом… – удивлённо заявила я.
Брат пристально посмотрел на меня, но ничего не сказал. Он обратился к Герхарду:
– Гер, давай я тебе сосиски сварю?
– Да, если можно, – кивнул тот, сев на место.
Смахнул ещё одну слезинку, быстро скатившуюся по щеке. Я всё ещё махала руками себе на губы.
– Спасибо за обед, Лозано, – сказал немец мне, расслабив петлю галстука.
Сторонний слушатель мог бы сказать, что он говорит вполне ровным тоном, абсолютно нейтрально. Но я слишком хорошо слышала язвительные нотки в его голосе, поэтому ничего не ответила. А хотела, даже очень. Просто знала, что Хосе всё слышит и потом устроит мне взбучку за «неучтивость». 
– Герхард, расскажи, как там Сара? Когда она приедет с тобой? Я с удовольствием приму у себя вас обоих, – сказал брат.
О, я помнила Сару. Та ещё хвастунишка, а как стала встречаться с немцем, так и вовсе расхвасталась, что он бегает за ней, как преданный пёсик. Они друг друга стоят, и я даже не удивлена, что эти двое встречаются до сих пор. 
– Мы расстались, – вдруг заявил Герхард. 
На кухне воцарилась тишина, было слышно только бульканье кипящей воды. Даже мне не нашлось, что сказать. Точнее, нашлось много чего, но язык не поворачивался. Слишком знакомая ситуация, над которой не хотелось шутить.
– Бывает, – тихо буркнул Хосе, переводя взгляд на сосиски. – Давно?
– Месяцев пять назад, – очередной короткий ответ. Затем серые глаза вдруг обратились ко мне, и немец спросил: – А у тебя что нового, Лозано?
Я пожала плечами. Не хотела отвечать и очень надеялась, что он отстанет и переключится на своего лучшего друга. Но этого не произошло.
– Ты же уезжала, разве нет? Я помню, это было громко, – он откинулся на спинку стула. – Почему ты здесь?
– Отстань, немец, – угрюмо ответила я.
– Ох, какой настрой. Что, всё было так плохо? Тебя вышвырнули из университета? Не смогла потянуть учёбу?
– Гер! – Хосе резко обернулся.
– Что? – спросил тот, вскинув брови. – Я просто спрашиваю. Нельзя?
– Ей тяжело. Закрыли эту тему.
Я сжала кулаки, почти физически чувствуя на себе взгляд немца. Нет, с меня хватит. Я знала наверняка, что всё будет именно так. Он решил отомстить за то, что я чуть не прожгла ему рот, а Хосе заступается то за меня, то за него. Мы оба ставим его в неудобное положение. Резко встав, я молча вышла из-за стола и быстро зашагала в коридор, не реагируя на выкрики брата. Он нагнал меня у самой двери и схватил за руку:
– Прости его, Мерси. Он, наверное, думает, что ты специально такую острую еду приготовила, вот и…
Я посмотрела ему в глаза, но он отвёл взгляд. Тоже подозревает, что я не случайно переборщила с соусом, но не хочет признаваться. Пытается оправдать меня в собственных глазах. Я нахмурилась и, вырвав руку, ушла. Хосе не пошёл за мной.
Кафе на берегу маленькой речки было моим самым любимым с детства. Мы часто бывали тут всей семьёй. Да что там говорить, даже родители впервые встретились здесь. Страшно представить, сколько лет этому уютному местечку. Я заняла самый крайний столик на улице, располагавшийся к реке ближе всех остальных. На берегу топтались уточки: они громко крякали и, выбираясь из прохладной воды, смешно встряхивали перья. Я не могла сдержать улыбки, глядя на их безмятежную жизнь. Официант принёс меню, но я уже и без этого знала, чем хочу перекусить:
– Американо и блинчики с вишнёвым джемом, пожалуйста.
Парень кивнул и удалился, а я решила позвонить Беатрис – той самой подружке, с которой поступала на журналиста. Длинные гудки всё тянулись и тянулись, я уже хотела сбросить звонок, подумав, что подруга занята, как вдруг услышала её приглушённый, низкий голос. Она всегда шептала, а когда её просили «говорить нормально», то отвечала всё тем же тихим тоном, вскинув одну бровь: «Не хочу надрывать связки. А если плохо слышишь, милости прошу, рядом со мной много места». 
– Мерси? – произнесла Беатрис и тут же задала следующий вопрос: – Как ты? 
– Сносно, – улыбнулась я. – Было бы даже отлично, если бы не одно «но». 
– Что такое?
– Угадай, кто приехал к Хосе.
– Неужели Герхард? – подруга даже повысила голос.
Небывалый случай. Впрочем, когда дело доходило до немца, она всегда заметно оживлялась. 
– Он самый, – вздохнула я. – Я оказалась в ловушке, представляешь? Родители уехали в отпуск, у них в доме живёт тётя Мария. Поэтому мне остаётся только одно – терпеть общество немца в доме Хосе.
– Бедная. Слушай… а какой Герхард сейчас? Изменился?
– Я его не разглядывала, – отрезаю, даже не успев подумать.
Это немного удивило меня. В конце концов, мне-то какое дело до её заинтересованности? Но ведь можно было проявить банальную женскую солидарность и сказать мне, что Герхард – придурок!
– У тебя что нового, Беа?
– Ничего особенного. Учёба, практика постоянно, – подруга отозвалась об этом так, будто на свете нет ничего скучнее. – Но у меня к тебе одна просьба, Мерси.
– Какая?
– Угомони своего Эрона! Мне кажется, я его скоро убью! Тогда тебе придётся присылать ко мне Герхарда, чтобы меня не засудили!
– Да что случилось?
– Он требует, чтобы я как-то вернула тебя обратно. Или просто убедила, что ты сама вспылила, а он милый, невинный мальчик, который любит тебя всем сердцем.
Я живо представила, как Беатрис закатывает глаза на последней фразе. Можно было бы улыбнуться на это, но мои губы расползлись в яростной гримасе. Когда уже из моей жизни исчезнет это звенящее имя? Кажется, скоро Эрон будет сниться мне в кошмарах.
– Пошли его подальше, – буркнула я, кивнув официанту, поставившему мой заказ на столик. – Я ему всё сказала. Что ещё ему нужно?
– Не знаю, Мерси. Но меня уже трясёт, когда я вижу его на горизонте. 
– Понимаю. Эх, прости за это. 
– Ты не виновата, что он такой придурок. И всё же, попробуй решить эту проблему. Он же найдёт тебя такими темпами.
– Ну, даже если он приедет сюда, думаешь, сможешь разыскать?
– Думаю, что да. От него всего можно ожидать.
– Да, но у нас тоже город не маленький. Ему придётся попотеть.
– Ладно, это твоё дело, подруга. Но я бы на твоём месте связалась с ним, и сама послала куда подальше.
– Посмотрим, Беа. Я позвоню тебе потом, хорошо?
– Конечно. До связи.
Глубоко вздохнув, стараясь переварить волнительную информацию, я принялась за блинчики. Беатрис права – с Эроном нужно что-то решать. Может, всё-таки рассказать Хосе и попросить заступиться? Нет, исключено. Он такой рьяный защитник, что не успокоится, пока не поколотит обидчика. Вот только человеку, работающему прокурором, такая слава не нужна. 
Закончив свою скромную трапезу, я решила прогуляться по городу. Возвращаться домой совсем не хотелось. Было бы хорошо прослоняться где-нибудь до вечера, а потом просто закрыться в комнате и читать книги, чтобы ни с кем не контактировать. Хотя, кого я обманываю? Хосе выкурит меня из убежища и заставит с ним говорить. Это же Хосе! Он мёртвого из могилы поднимет! Тряхнув головой, чтобы выкинуть оттуда нервирующие мысли, я решила сконцентрироваться на настоящем моменте. На мягкой прохладе ветерка, ласкающего мою смугловатую кожу, на многочисленных витринах, в которых стояли манекены, одетые в броские, красивые вещи. По левую руку всё ещё тянулась речка, и порой я слышала кряканье уток. Глубоко вздохнула, стараясь «растворить» тяжесть на душе столь прекрасным «сейчас». Но вдруг в меня кто-то врезался. Я даже понять не успела, что происходит, больно рухнув на пятую точку, а меня уже обругали, как это только возможно. Я подняла глаза, и истеричка, собирающая бумаги с асфальта, замолкла. Пару секунд мы удивлённо смотрели друг на друга, а потом низкорослая девушка вдруг воскликнула:
– Мерседес! Ты вернулась!
– Эстефания! – я бросилась к ней в объятия.
Мы визжали от радости, как маленькие девчонки, не видевшиеся друг с другом несколько лет. Эстефания была в нашей компании с Беатрис. В школе нас называли «неразлучное трио», пока я и Беа не уехали. Эстефания сильно обиделась на нас, говорила, что мы бросили её. Мы с Беатрис злились на это заявление, испытывали какую-то вину, но никак не хотели оставаться. Отъезд дался нам болезненно, да и жизнь в чужом городе тоже. Подруга детства вцепилась мне в руку, сияющими глазами оглядывая с головы до ног. Я рассмеялась.
– Какими судьбами? – спросила она. – Я уж не думала ждать вас с Беа. Кстати, а она где?
– Она осталась там, всё-таки поступила на журналиста.
– А ты?
– Нет, к сожалению. У тебя есть время? Я столько хочу тебе рассказать, Стеф!
– Конечно, есть, – и всё же она деловито взглянула на часы, но тут же улыбнулась и потянула меня в сторону своего дома. – Пошли, я напою тебя чаем!
– Помилуй, я только выпила американо и мне нужен туалет! 
– И туалет будет, и всё будет! – захохотала подруга.
Освободив мочевой пузырь в скромной квартирке Эстефании, я стала потягивать горячий цветочный чай, подтянув ноги под себя на обшарпанном диване. Мы рассказывали друг другу последние новости, обсуждали все события и перемывали кому-либо косточки. Типичные женские разговоры. Так я узнала, что сразу после школы Эстефания устроилась на работу и дослужилась до менеджера ресторана.
– Я неплохо зарабатываю, встречаюсь с хорошим парнем и радуюсь, что не стала поступать в университет. Мне все кругом твердили, что это страшная ошибка, – девушка закатила глаза. – Но мне было как-то плевать на всех, я сделала то, что считала нужным.
– Зато ты счастлива.
– Да. Кстати, Мерси, ты не пробовала устроиться на работу?
– Нет. Честно сказать, пока даже не думала об этом.
– А не хочешь попробовать? Там, где я работаю, срочно нужна официантка. Девчонки не справляются, а наш ресторан набирает популярность. Появились новые горячие места.
– Хорошая мысль, – я задумалась, но ненадолго. – Знаешь, я бы с удовольствием попробовала. Деньги лишними не бывают, к тому же, в этом году я не буду поступать в университет.
– Вот и отлично! Я сегодня переговорю с боссом и позже скажу тебе его вердикт, – активно кивнула подруга. 
– Спасибо тебе, – улыбнулась я. – Ну, а теперь расскажи мне о своём молодом человеке? Кто он?
Эстефания кокетливо накрутила обесцвеченный локон на палец и стала рассказывать, как всегда, очень быстро и активно.
***
Я просидела у Эстефании дома почти до десяти вечера. Хосе названивал, как безумный и, когда я наконец-то ответила на разрывающийся мобильник, брат наградил меня длинной тирадой. Я успешно пропустила всё мимо ушей, пока он не задал вопрос:
– Когда ты собираешься домой? Напомни адрес Эстефании, я сейчас же заберу тебя.
– Я уже вышла от неё, – ответила я, шагая по улице. – Минут через десять буду дома. 
Благо, дома Хосе не стал проедать мне мозг. Видимо, он уже выговорился и не нуждался в дополнительной разрядке. Из коридора я вышла в гостиную, в которой сидел Герхард. Он что-то печатал на ноутбуке и, когда я зашла, слегка повернул голову, посмотрев на меня поверх очков в строгой чёрной оправе.
– Поздно ты возвращаешься домой. Хосе переживал, – сказал он ровным голосом.
– Тебя забыла спросить, – буркнула я и, как и планировала, ушла в свою комнату, где закрылась до тех пор, пока парни не улеглись спать.
После я выползла из своего «укрытия» в ванную, приняла душ и заползла обратно. Ложась спать, я решила проверить телефон – нет ли каких-нибудь новостей? У меня висело новое сообщение, которое я поспешила открыть. Оно было от Эстефании и гласило: «Приходи завтра в наш ресторан в два часа. Будет пробный день». Дальше подруга указала адрес, и я, отправив ей горячее «спасибо», со спокойной душой заснула. Отлично! Заработаю деньги и большую часть времени не будет видеть Герхарда. Всё складывается как нельзя лучше.