Ненавистный телохранитель

Глава 1

Ева

Челюсть скоро буквально треснет пополам. Еще пара минут. Просто держи эту чертову улыбку, Ева. Не моргай слишком часто и не дай им заметить, как сильно тебе хочется задушить каждого журналиста в этом зале. Кондиционеры сдохли еще час назад, и воздух теперь намертво пропах дорогим парфюмом, потом и отчаянием конкурентов.

Наконец, я вижу, как на последнем диктофоне гаснет красный огонек записи. Репортер кивает и отступает. Слава богу.

Расталкивая стайку наших джуниоров, ко мне сквозь толпу прет Макс. Он молча впихивает мне в руку узкий бокал.

— Пей, — командует. — У тебя такое лицо, будто ты сейчас начнешь откусывать людям головы.

— Только если они зададут мне еще один идиотский вопрос про «каково это — быть слабой женщиной в суровом мире IT», — бормочу и делаю крошечный глоток.

Кислотина. Морщусь.

— На вкус как жидкость для снятия лака.

— Сфокусируйся на позитиве, — Макс придвигается ближе, понижая голос. — Ты только что размазала весь совет директоров «ТехСтрим» по стенке. Я думал, их гендира инфаркт шарахнет прямо у сцены, когда ты вывела на экран нашу аналитику.

Ага, пусть глотают. Они хотели потопить мой алгоритм еще на стадии бета-теста. Я потопила их первыми. Но адреналин постепенно отпускает, оставляя после себя зудящее, противное чувство незаконченности. Пока нет подписей — нет победы.

— Что у нас по факту?

Он вздыхает и достает телефон. Тут же щурится, поднося экран чуть ли не к самому носу.

Господи, за что? Купи ты уже линзы, упрямый идиот. Меня просто вымораживает эта его привычка.

— Четыре компании подтвердили мгновенно, — говорит, продолжая щуриться. — Еще шесть хотят «внимательно изучить техническую документацию со своими независимыми аудиторами». Что в переводе с их корпоративного языка означает...

— Что они уже заглотили наживку, но им нужно сделать вид, что они еще что-то решают, — заканчиваю.

— В точку. Мы выиграли, Ева. Расслабься. Просто вынь этот титановый стержень из спины хотя бы на пять секунд.

Выиграли. Какая-то крошечная, глупая часть меня действительно хочет выдохнуть. Рассмеяться. Дать ему «пять». Но я знаю, насколько тонкий лед у нас под ногами. Один сбой серверов, одна ошибка в коде — и мы снова жрем лапшу быстрого приготовления в подвальном офисе.

— Я выну стержень из спины, когда увижу уведомления о переводе средств на наших банковских счетах, — ровным тоном отвечаю.

Телефон в кармане пиджака коротко вибрирует.

Достаю. Неизвестный номер. Обычно такие звонки летят прямиком в блок — для спама у меня есть пиар-отдел. Но сейчас... А вдруг кто-то из этих сомневающихся инвесторов решил набрать напрямую, в обход протокола?

Делаю полшага в сторону от Макса, затыкая свободное ухо пальцем из-за гула в зале.

— Ева Соловьева.

В ответ — ничего. Вернее, не совсем. Какой-то глухой, шуршащий звук. Будто кто-то медленно водит куском плотной ткани прямо по микрофону.

— Алло? Плохая связь, перезвоните...

Что за черт? Холодок неприятной иголкой колет основание шеи. Тело реагирует на какую-то невидимую угрозу быстрее, чем мозг успевает ее проанализировать.

Звонок сбрасывается. Секундная пауза, и экран вспыхивает от нового входящего сообщения. С того же номера.

«Наслаждайся аплодисментами, Ева. Скоро свет выключат навсегда».

Я тупо пялюсь на экран. Серьезно? Мы что, в дешевом детективном сериале из нулевых? Какой-то обиженный жизнью конкурент, чей код оказался слабее, решил поиграть в маньяка? Жалкое зрелище. Даже фантазии не хватило на что-то менее клишированное. Но пальцы почему-то впиваются в грани телефона так, что белеют костяшки.

— Кто там? — Макс нависает прямо над моим плечом.

Личное пространство? Нет, не слышали.

Быстро жму на кнопку блокировки и небрежным движением отправляю телефон обратно в карман.

— Да боты развлекаются. Предлагают либо пройти курс по крипте, либо купить китайскую виагру со скидкой. Прямо разрываюсь от выбора.

Жду его обычного короткого смешка. Очередной шутки в ответ. Но Макс молчит.

Поднимаю на него глаза. Лицо у него серое. Кожа вокруг глаз натянута, а между бровями залегла глубокая складка.

— Макс?

Он быстро обводит взглядом зал, где наша команда все еще радостно чокается бокалами.

— Нам нужно выйти, — его голос падает на октаву, звучит глухо и напряженно. — Прямо сейчас.