Ненавижу, что люблю

Пролог

 В жизни не всегда случалось так, как ты этого хотел. Бывали и взлеты, и падения...

Но что, если эти падения никак не заканчивались? Ты отчаянно карабкался вверх, пытался дотянуться рукой до солнца, и каждый раз обо что–то спотыкался. Царапал ладони и сдирал колени до крови. Стоило только тебе подняться, как снова падал.

Снова и снова, и снова...

Падал в эту пропасть отчаянья...

И, казалось, с нее не выбраться...

Каждому это знакомо, не правда ли?

Где–то на Земле, в небольшом городке, которых по миру огромное множество, как две капли воды похожих друг на друга, но не похожих как две снежинки, на крыше одного из высоких домов сидела девушка. Самая обыкновенная и ничем не выделяющаяся девушка с печальными глазами и грустным взглядом. Когда она смотрела в затянутое тучами небо, ее сердце раскалывалось на части, а глаза грозились пролиться дождем, вместо тех самых туч у нее над головой. И дождем совсем не радостным и весенним, а тяжелым, оставляющим после себя лишь пустоту и побитую душу.

Иногда чувства невозможно передать словами, и даже самые искусные поэты не могли описать это в своих творениях. Иногда нужно самим заглянуть человеку в глаза и тогда все скрытое становится явным. Не зря ведь говорят, что глаза – это зеркало души.

Только вот ее зеркало было разбито на маленькие кусочки, из которых вряд ли возможно было что-то собрать заново.

Ей хотелось разрыдаться, побежать к маме пожаловаться и, как маленькая девочка, обижаться на весь мир. Хотелось, как серая мышка, спрятаться в норку, и никогда больше не показываться на свет. Всю оставшуюся жизнь провести в тишине, одиночестве и темноте. Казалось, она уже опустила руки, однако если бы тот, кто ее хорошо знал, посмотрел бы ей в глаза, то он бы понял, что ее не так то и просто сломать. Даже если сердце разбито на куски и полыхало кровавыми ранами. Даже если жить больше не хотелось. Она не имела права падать духом, ведь она сама загнала себя в эту ловушку, она повелась на внешность и приятные слова, она позволила людям так себя вести с ней. В мире миллиарды людей, у которых проблемы намного ужаснее, чем у нее. Она не имела права опускать руки.

Пусть погода страдает, а не она. Пусть небо над ее головой плачет и сверкает молниями, пусть гремит гром, пусть завывает болью ветер.

«Я должна все стерпеть, – упрямо твердила себе Герда все время, с силой стиснув зубы. – Я обязана со всем справиться».

Словно услышав ее зов, первые капли сорвались с неба. Прогремел гром, но худая фигурка даже не вздрогнула.

– А должна ли? – проговорила она, но даже не услышала этих слов за очередным ударом грома.

На спящий город обрушилась стена из десятков тысяч капель – небо плакало за нее.

Девушка встала с теплого, нагретого за день, бетона.

Несомненно, в школе Герде большинство предметов давалось легко, ее любили и уважали, и, казалось бы, ей не на что жаловаться, однако... Это было не то, чего она на самом деле желала.

Легкое шифоновое платье белоснежного цвета, надетое на девушке, быстро промокло так же, как и русые волосы, скрывавшие от всего мира ее лицо, по щекам которого стекали капли. Босые ноги приятно мерзли.

Тяжело вздохнув, девушка подняла голову к небу и тихо прошептала.

– Пожалуйста.

Пусть она и не была порой образцом для подражания, характер у нее не сахарная вата, но теплого щемящего чувства у груди она тоже хотела. Простых прикосновений рук, объятий, теплых улыбок. Не на одну чертову ночь, после которой снова приходили холод и одиночество...

Этого было так мало, но одновременно так много.

Герда вспомнила лицо до боли любимого и одновременно ненавидимого ею человека. Всего на мгновение мелькнуло перед глазами, но и этой секунды хватило для того, чтобы болью отозвались давние воспоминания и бережно охраняемые чувства.

В груди снова появилось щекочущее чувство, а в горле запершило, сладковатым привкусом отдаваясь на языке.

Силы были на исходе.

Слезы сорвались со светлых ресниц, но они тут же оказались смыты дождем.

– Прошу... – с мольбой в голосе выдохнула она, прикрыв глаза. Тело на мгновение охватила слабость, но девушка устояла на ногах, а затем развернулась к ступеням, ведущим вниз, с крыши.

Небо над головой разрезала яркая молния, осветив мир вокруг, что на несколько секунд можно было поверить, в наступление дня, но затем все снова погрузилось во тьму. Только огоньки редких фонарей радовали глаз. Однако и этого времени хватило, чтобы заметить высокую темную фигуру напротив девушки.

– Давно стоишь? – бросила Герда, пряча истинные чувства за маской безразличия.

Она хотела пройти мимо, но юноша не дал этого сделать. Схватив девушку за руку, не больно, но крепко, он прижал ее к себе и впился поцелуем в прохладные губы Герды. А та очередной раз подивилась тому, что даже в такой холод губы парня оставались теплыми.

– Прости... – прошептал он на ухо девушке и крепко обнял, согревая дрожащее тело.