Ненавижу, но люблю

Глава 1 Данил.

— Мама, ну хотя бы ты объясни, почему Соловьёва должна жить в нашем доме?! — сорвался я на крик, размахивая руками прямо посреди кабинета отца.

Меня трясло. Настолько сильно, что казалось — ещё чуть-чуть, и я сорвусь окончательно. Ева Соловьёва. Девчонка, которую я ненавижу с пятого класса. Ненавижу так яростно, так бессмысленно, что иногда сам себя опасаюсь.

А началось всё с того, что она была слишком… слабой. Слишком мягкой. Слишком удобной для всех. Когда наш класс решил выбрать новую жертву, она даже не сопротивлялась. Ни слова. Ни попытки поставить на место. Только улыбалась — блин, улыбалась! — этим идиотам, которые вытирали об неё ноги. Давала списывать. Защищала тех, кто её унижал. Пыталась дружить с теми, кто смеялся ей в лицо.

И именно это бесило меня сильнее всего. Почему не могла показать зубы? Почему не могла хотя бы раз послать их к чёрту? Почему… почему она вызывала у меня то мерзкое чувство, которое я так тщательно давил в себе все эти годы.

Я не участвовал в травле. Не люблю стадо. Занимался спортом, готовился к соревнованиям, был занят своим кругом общения. Но это не оправдывает того, что со временем я начал ненавидеть её. Ненавидеть за её доброту, за мягкость. И с каждым годом эта ненависть только росла, цепляясь за любую мелочь.

И вот теперь — она будет жить в моём доме.

Это выбило меня из колеи так, что я едва не потерял способность думать.

— Даня, сядь и успокойся, — мягко сказала мама, будто разговаривала с капризным ребёнком.

Отец же даже не поднял головы. Перебирал какие‑то бумаги, словно я был частью интерьера. Часть мебели. Неважная.

— Сын, — начал он, ровно, сухо, как на деловой встрече. — Ты знаешь, какие у нас сейчас времена. Я баллотируюсь в мэры города. Ты понимаешь, какой это имидж, если я удочерю сироту? Новость о гибели её родителей потрясла весь город. Это резонанс, это внимание. Это плюс к моей репутации. Мы не можем упустить такой шанс.

Я уставился на мать. Добрая, милая, нежная мама… ага. Только для окружающих. Она обожает играть королеву — выше, богаче, благороднее всех. Отец — тот, кто просчитывает каждый шаг. И вместе они идеальный тандем.

Вот она — реальность. Вот откуда у меня эта черствость, вспыльчивость и презрение к людям. Они спрашивают, почему я «такой». Да потому что воспитали меня такие люди.

— Данил, — рявкнул отец, уже не скрывая раздражения. — Выйди немедленно и встречай нашу гостью. Она должна прийти с минуты на минуту. И вообще — почему мы должны оправдываться перед тобой?

Он посмотрел так, будто отдавал приказ солдату.

Я усмехнулся, коротко, зло, и хлопнул дверью так, что стены дрогнули.

Ну что ж, Соловьёва. Добро пожаловать в мой дом.
Обещаю — ты ещё пожалеешь, что переступила его порог.

Дверь с тихим скрипом открылась, и я услышал мягкий, осторожный шаг. Ева стояла в проёме. Не спешила, словно боясь, что любой неверный шаг выдаст её страх.

Особняк встретил её холодной прохладой: высокие потолки, блестящий паркет, тени от люстр на стенах. Всё здесь кричало о богатстве, о статусе, о власти… и о том, что она здесь чужая.

Её взгляд скользнул по призожой, останавливаясь на каждом предмете — словно пыталась понять, где её место.

— Здравствуй… — тихо сказала она, голос почти растворился в пространстве, но я уловил его. В нём не было покорности. Только осторожность и тихая настороженность.

Я стоял у лестницы, наблюдая. Мои пальцы непроизвольно сжались. Каждый её шаг раздражал меня — не из-за неё самой, а потому что её присутствие ломало привычный порядок.

— Проходи, — сказал я, резко, грубо.

Она кивнула, почти не поднимая глаз. И вдруг я заметил, как слегка задержалась на картине у стены. Просто смотрела, как будто пытаясь прочитать историю этого дома и тех, кто здесь живёт.

Её тень скользнула по полу, длинная и тонкая, словно невидимка.

— Ну что ж… — пробормотал я сам себе, — посмотрим, как ты тут приживёшься.

В этот момент что-то в доме изменилось. Что-то зазвенело тихой тревогой.