Ненавижу одуванчики!

Часть 1. Номер 2. Больница - это ад.

Комиссия. Наступил этот сложный день, перед днём на десять процентов сложнее. Настроение не к чёрту и приходится просыпаться в семь часов утра, чтобы собраться и поехать в район. 

Просроченный звонок маминого будильника говорит о том, что встать мы должны были только сейчас. Зло сижу на диване и дёргую запутавшиеся волосы массажкой. Эх, хотела же вчера расчесать после мытья головы!  

  - Нам уже пора. Дети, выходим,- крикнула мама, похоже стоя уже в дверях и нетерпеливо фыркая, осуждая вечную нерастаропность. 

  - Уже иду,- сказала я, наспех натягивая куртку и сапоги. 

Летнее тепло с каждым днём испарялось. Это было видно по замерзям земли и растений. Затхлый запах бензина провоцировал во мне рвоту. Терпеть не могу всю эту химию.

Папа открыл большие ворота, чтобы вывезти нашу вишнёвую консервную банку за двор. Они со скрипом разошлись по бокам, прямо как замки на Мишкиных куртках. А затем вывез её на главную дорогу. 

  - Кто последний тот и закрывает,- весело крикнула я, выбегая. К счастью, на этот раз я обула кроссовки, так что ничего не мешало победить в игре с моими же правилами. 

Всё это время стоящий полумёртвым извоянием Влад поправил очки, неуклюже закляенные суперклееем, и ринулся вперёд. Ворота пришлось закрывать маме. Она несколько раз припомнила нам то, насколько мы неблагодарные, и села в машину, захлапывая дверь. 

Теснота задних сидений была нам привычной, хоть и заставляла мучиться с поисками ремня безопасности. Не совсем удобно усевшись и пристегнувшись ремни, мы отправились в путь. 

Улицы ещё пустели, фермеры только начинали выпускать коров в поле. А ученики, наверное, и вовсе нежелись в кроватках, дожидаясь пока родители разбудят их. 

  - Всё положили, надеюсь возвращаться не придётся,- спросила она уже который раз и мы ответили ей дружным согласием. 

  - Нужно будет ещё метал сдать,- сказал отец, выезжая из посёлка. 

Дорога извивалась прямой линией, но была вовсе не ровной, а с кочками.  Чтобы хоть как-то разрядить поездку папа включил музыку, отдающуюся вибрацией по нашим спинам. Репертуарчик, нополненный песнями вроде: "Тополиный пух", "Тает лёд" и " Пачка сигарет". По какому вздохнул Влада можно было заметить его ненависть к этим песням. Он врубился на своей мобиле рок, который был слышен даже через наушники. 

Мы остановились у огороженного колючей проволокой и не очень-то приветливого здания, выделяющегося больше количеством металла во дворе. Консервная баночка плавно въехала в этот "жестянной дворец", и кочаясь, остановилась.

Отец разговаривал с мужчинами, похожими на бандитов или каких-то качков-переростков. Казалось они сделаны из того же хлама, что и вокруг. Их кожа блестела, как грифель простого карандаша, находящийся вечно за ухом у Влада ( будто очков было мало).

Переговорив отец выгрузил из багажника весь металл. Такой уж у него бизнес. Сначала разъезжает с металлоискателем по разным окрестностям, а потом сдаёт желязики и получает за них денюшки. 

При оплате один из рабочих улыбнулся мне, обножив полностью золотые зубы. Считайте меня параноиком, но я очень этого испугалась и отвернулась в другую сторону. К счастью, вскоре мы продолжили путь.

                                           ***

Консервная банка остановилась у районной больницы.  Вклиниваясь в единственное свободное место, среди таких же простеньких моделей. Курящие мужики, весело обсуждающие новые болячки и слухи о повышении пенсии. 

Почему я ненавижу нашу больницу? Медлительные врачи, которые и сами не поймут какой диагноз ставить больному; огромнейшие очереди в каждый кабинет; вездесущие бабульки и цыганки, пролезающие  без очереди. Как раз-таки убеждаюсь, что вторые намного опасней, потому как могут наслать проклятья и на тебя и на твою семью, а первые лишь огреть клюшкой по затылку. 

Нужно сдать кровь. Стоим в очередной очереди, за нами расписная цыганка с детьми и беременная женщина. Спустя десять минут наступает наш черёд зайти, как она проталкивается прямо мимо меня и пытается зайти. Я конечно же сопротивляюсь и вдруг она произносит что-то очень зловещее: 

  - Лучше пропусти! Иначе в твоей жизни произойдёт то, чему ты очень сопративляешься и тебе это не понравиться. 

   - Ир, оставь её. Мы подождём ещё чуть-чуть,- считай спасает жизнь этой шарлотанке мама. 

Я со всей злостью пинаю по ближней стенке так, что сыпится штукатурка. Я стараюсь не делить людей: по рассам, верованию и образу жизни, но таких бессовестных людей хочется истреблять и как можно изощрённым способом. Вскоре она выходит и выводит своих вшивых детей, а я захожу в кабинет.

Брезгливо сажусь на стул, наблюдаю за тем, чтобы медсестра всё продезинфецировала и обязательно использовала новую иглу. Я не хочу заполучить от кого ли бы то ни было заражение крови. 

Потом протягиваю ей свой палец, позволяю его обработать и взять кровь. Та почему-то никак не желает вытекать, поэтому медсестра надавливает на палец, после чего тот синеет.

  - Расслабься или иначе ничего не получиться,- говорит она. Ага, раслабишься тут, когда над тобой издеваются. 

 Выхожу в коридор и отхожу к подоконнику. Погода хмурится и я хмурюсь, я начинаю улыбаться и сквозь тучи мне машет солнце. Тот ещё феномен! 

Слышу крики из лабораторной. По-любому это Мишка кричит. Он боиться врачей и вида крови. С кем - с кем, а с ним вечные проблемы, когда дело касается анализов. 

Мама облегчает ему эту участь, находясь с ним рядышком. Всё-таки какими мы кажемся слабыми, когда речь заходит о фобии. Я вот ужасно боюсь высоты. 

Когда хожу по лестнице, то отодвигаюсь от перил к стене и стараюсь не смотреть вниз. Не понимаю тех, кто обожает летать на самолётах или прыгать с парашютом, а ещё ненавижу парк аттракционов, хотя была там всего лишь раз. По моему мнению, это самое опасное место на свете.

Также и другие проблемы пожирают нас в этом месте, пахнущем лекарствами и чьими-то потным носками. А я-то знаю как они пахнут, не забывайте, что я живу в одном доме с четырнадцатилетнем подростком, который повсюду их бросает.