Ненавижу тебя, сосед

3. Демид

— Пошёл ты! — всё-таки не выдерживает, а меня волной её ярости обдаёт.

Гневно глянув на меня, она убегает в своих коротеньких шортах, гордая и прямая, а я с тоской понимаю, что её ноги… красивые. Очуметь какие длинные, стройные. Их хочется трогать, гладить нежную кожу… мля!

Ошалеть, сколько в ней теперь острых эмоций, которые буквально в кожу впиваются иглами, наизнанку выворачивают. Чёрт, это точно Яся? Я её ни с кем не перепутал? Прокручиваю в голове наш разговор, смакую каждое слово, и всё больше сомневаюсь. Может, померещилось?

Демид, очнись! Это же Яся! Ярослава, которая столько лет бесила тебя только одним фактом своего существования, выводила из себя так сильно, что ты в чудовище превращался. Девочка, которая стала однажды другом — единственным, мать его, другом, заставила себе поверить, — а потом предала, растоптала всё хорошее, что было в тебе.

И ни разу в этом не призналась!

Будто не выставила меня на посмешище, словно это была не она, а кто-то другой! Но я-то знаю и всегда знал, что никто, кроме неё, не был в курсе моей тайны. Только она могла сообщить всем и каждому о ней, распустить отвратительный слух, с которым мне пришлось потом жить и бороться заново за своё место под солнцем.

Её длинный язык испортил мне жизнь, превратил в посмешище, сделал изгоем. Я никогда её не прощу, пусть даже не пытается. Упёртая коза, мерзкая лживая девчонка. Начерта она снова появилась? Нервы мои на кулак мотать?

Я смотрю ей вслед и отворачиваюсь лишь, когда Синеглазка скрывается за поворотом. Исчезает, растворяется и только её запах на память остаётся. Упираюсь рукой в кирпичную кладку, а перед глазами стоит хрупкое тело Яси, прижатое к ней. Зажмуриваюсь, трясу головой, как конь на водопое, и видение отступает.

Да ну, пошло оно всё куда подальше. Грудь распирает от самых разных эмоций, чувства разодраны на части, но это ведь совсем не то, что я должен чувствовать к этой мерзкой девчонке! Я должен помнить, что никогда, ни при каких обстоятельствах, не буду снова к ней приближаться. Предавший однажды, сделает это снова и снова.

Раздражение на Ярославу сменяется отвращением к самому себе. Я снова потерял терпение! Позволил себе с ней то, что никогда не позволял по отношению к другим. Сделал больно, наорал. Себе больно сделал. Я не такой! Но рядом с ней всё человеческое теряю. Может, к психологу пойти?

Только с ней я превращаюсь в чёрте кого. Её оленьи синие глаза, упрямо вздёрнутый нос, а сейчас ещё и острый язык — чистая отрава. И надо же, чтоб Синеглазка в тот же вуз поступила! Проклятие. Мало ей заведений, что ли? В столицу бы везла свои выдающиеся мозги, так нет же.

Надо кстати выяснить, вдруг и правда специально. Вдруг она решила, что доконает меня и здесь, испортит мою жизнь окончательно?

— Куда ты слинял? — голос лучшего друга Илюхи и сильный хлопок по спине вытаскивают из задумчивости. — Рванул куда-то, словно на пожар.

Илья не из тех, кто будет под шкуру лезть, но он любопытный, и сейчас в круглых весёлых глазах куча вопросов, задать которые он не решится.

— Да так, дельце одно срочное организовалось, надо было быстренько отойти.

Улыбаюсь во все тридцать два, обнимаю друга за шею, а проходящие мимо девчонки кокетливо хихикают.

Интересно, нас видел кто-то с Ясей? И почему меня это вообще волнует?

— Не поделишься, я так понимаю, — вздыхает с сожалением, зная ответ наперёд.

— Да ничего важного. Так, одну знакомую встретил, надо было ей флэшку отдать.

Илья удивлённо поднимает брови, но молчит.

Но если я начну сейчас рассказывать другу нашу с Ясей долгую историю, мы тут до ночи проторчим, а у меня совсем другие планы. Да и, честно признаться, я сам не понимаю, что со мной творится рядом с Ярославой — давно бросил попытки анализировать.

Чума она. Моё личное проклятие.

Карамельная девочка из соседнего дома.

— Кстати, Алёна спрашивала о тебе, — переводит тему Илья и хитро улыбается. — Ты как раз сбежал, а она нарисовалась. Вот, держи.

Илья протягивает мне сложенный вдвое листок бумаги, вырванный из тетрадки. Там, внутри, номер телефона, его уже который раз пытается мне всучить под разными предлогами Алёна.

Только у меня принцип: никогда и ни с кем я не сплю дважды.

Достаю зажигалку, высекаю пламя, и листок за считанные секунды превращается в горку пепла, пущенную по ветру. Смотрю на огонь, а он весело танцует, и зрелище это помогает устаканить эмоции. Всё, почти успокоился.

— Что-то ты какой-то странный… — Илья растирает небритый подбородок, поросший тёмной щетиной. — Может это… к девчонкам рванём? Что-то в столовке слишком душно.

— К каким именно девчонкам?

— Нам везде рады, — смеётся и потирает ладоши в предвкушении. — Давай в бабскую общагу? Там кучу новеньких подвезли, есть из чего выбрать.

Общага? Новенькие? Точно! Сегодня же день заезда!

В голове сама по себе выстраивается цепочка:

Синеглазка поступила в вуз.

Она иногородняя.

Вполне вероятно, что как раз сегодня она заселилась в общагу. Если только её идеальная семейка не нашла для карамельной дочурки уютную квартиру, в которой ей не угрожает всякое быдло типа меня. Но тогда что бы ей делать в столовке, верно?

Во мне снова закипает злость. Чёрт, я давно уже не нищий мальчик, одна радость которого была футбол. Но обида никуда не делась, и стоило Ясе снова появиться на горизонте, она ожила. Ожила и снова жрёт меня, как гиена падаль.

Да ну, хватит! Лавров, соберись, твою дивизию! Впереди сезон, напряженный год, не до всей этой хрени из прошлого.

— Ну что? Завалимся в магаз, потом к девчонкам? — нетерпеливо теребит меня предвкушающий веселье и новые знакомства Илья.

И я, сам от себя не ожидая, загораюсь идеей. Ну не идиот ли?

— В общагу? А что, можно, —  и что-то будто тащит меня в сторону корпусов общежитий.

Я очень надеюсь, что это всего лишь злость, а не что-то большее. Перед глазами стоят стройные ноги, горящий взгляд синих глаз выжигает дыру в груди, и я незаметно растираю кожу под футболкой. Да не может быть. Мать его, да не нужна мне она, пусть её ноги будут хоть самыми красивыми на свете. Что я, красивых девчонок не видел?