Ненавижу.Притворяюсь.Люблю.

35«Если хоть улыбнёшься другуму, я сойду с ума»

Я прижалась к его плечу, не отрываясь, чувствуя его тепло, запах парфюма и сердца, что будто билось в унисон с моим.

— Роа… — прошептала я, приподнимаясь чуть ближе к его уху.

Он повернул голову на звук моего голоса, и я, хищно прищурившись, резко укусила его за мочку уха — не сильно, но достаточно, чтобы он резко вдохнул, тихо зарычал и… выругался одними губами:

— Юнха…

Он тихо застонал, и резко напряг плечи, уткнувшись лбом в мою шею, стараясь скрыть реакцию.

— Ты… играешь с огнём… — прошептал он в мои волосы, голос с хрипотцой.

— Ну ты же говорил, что любишь острые ощущения, — ответила я с самой невинной улыбкой.

Тем временем учитель, повернувшись к доске, продолжал что-то писать о химических связях, но в этот момент единственная химия, что витала в воздухе, — это была наша. Заряженная, горячая, почти электрическая.

— Юнха, — выдохнул Роа, пытаясь сохранить самообладание. — Я сейчас тебя…

— Что? — я придвинулась ещё ближе и прошептала, дразня. — Поцелуешь? Или снова посадишь к себе на колени? Прямо сейчас?

— Я серьёзно, — прошипел он, сжав кулак на парте. — Ты думаешь, у тебя невинное лицо, но ты — настоящий соблазн. Ты — испытание, Юнха.

Я усмехнулась.
— Зато твоё лицо, когда я укусила тебя, — бесценно. Надо было заснять.

В этот момент с задней парты послышался приглушённый смешок — Юри. Она, закрыв рот рукой, смотрела на нас с округлёнными глазами.

— Боже, Роа… — прошептала она, в ужасе и восторге одновременно. — Ты выжил после укуса дракона. Ты легенда.

— Не дракон, а львица, — поправил Роа, не отрывая взгляда от меня. — И эта львица только моя.

Я расплылась в довольной, счастливой, слегка наглой улыбке и прошептала:

— Ну, если ты мой лев… тогда я позволю тебе зарычать. Но не слишком громко. А то нас выгонят с урока.

Роа посмотрел на меня с такой смесью обожания, страсти и тихой ярости, что я на секунду пожалела, что мы действительно на уроке.

— После школы ты ответишь за всё, Юнха, — выдохнул он с усмешкой. — Абсолютно за всё.
— И за это? — спросила я с самым невинным голосом, медленно, но уверенно скользя пальцами по его прессу, аккуратно поглаживая кубики сквозь тонкую ткань рубашки.

Глаза Роа метнулись вниз, к моей руке, потом снова к моим глазам. Он резко выдохнул, будто на миг забыл, как дышать.

— Ким Юнха… — сказал он с угрозой, но в голосе сквозила опасная усмешка. — Ты хочешь, чтобы я сдался прямо здесь?

— А я просто глажу твою рубашку, — прошептала я с самой невинной улыбкой. — Ты же сказал, что она мнётся, вот и помогаю.

— Ты гладишь не рубашку. — Он наклонился ближе, чтобы только я могла слышать. — Ты гладишь мою самообладание. А оно... почти лопнуло.

Я моргнула с выражением "а я что?" и уткнулась щекой в его плечо, чтобы он не заметил, как сама начинаю краснеть. Он снова напрягся, явно из последних сил сдерживаясь, чтобы не сделать что-то совершенно нескромное прямо на уроке.

Юри, сидевшая за нами, подавилась от сдерживаемого хохота.

— ОНИ СУМАСШЕДШИЕ! — прошептала она в телефон, явно записывая голосовуху подруге. — РОА ВСЁ. ЮНХА ЕГО УБИВАЕТ ПРИКОСНОВЕНИЯМИ. ОНИ ПРИСУТСТВУЮТ ФИЗИЧЕСКИ, НО ЭМОЦИОНАЛЬНО УЖЕ В ПРИЧАСТИИ К ПОЦЕЛУЯМ.

Роа, не выдержав, наклонился ко мне и прошептал у самого уха:

— После школы. На крыше. Никто. Только ты и я.

Я посмотрела на него и — с самыми милыми щенячьими глазами — тихо спросила:

— А что будет, если я опоздаю?

Он улыбнулся, так, что по коже пробежали мурашки:

— Тогда я сам тебя найду… и заставлю пожалеть, что заставила меня ждать.

Я хихикнула и снова уткнулась в его плечо, пальчиком всё так же лениво и невинно продолжая скользить по его торсу.

— Прости, — прошептала я. — Ты просто слишком красивый, чтобы не трогать. Особенно… твои кубики.

Он хрипло рассмеялся и сказал:

— Ты сводишь меня с ума. Официально. В этом классе — не химия, а бойня. Между мной и моим самоконтролем.

— Ты проиграешь, — прошептала я сладко. — Как только урок закончится.

— Уже проиграл, Юнха. Уже давно.

Звонок прозвенел оглушительно. Я только подняла голову, а Роа уже резко встал, схватил меня за руку — не грубо, но решительно.

— Пошли.

— К-куда? — пробормотала я, хотя уже догадывалась.

— Обещал ведь, — прошептал он и потянул меня за собой по коридору, игнорируя удивлённые взгляды. Его рука крепко держала мою, будто боялся, что я сбегу.

Мы поднялись по лестнице на крышу, ветер сразу коснулся лица, а небо над Сеулом было странно ясным. Но я даже не успела вдохнуть — он резко развернулся и прижал меня к стене. Его руки оказались по бокам от моей головы, и он смотрел на меня глазами, полными огня.

— Ты... — выдохнул он, всё ещё сдерживаясь. — Ты не понимаешь, что творишь со мной.

Сердце бешено колотилось. Я сглотнула, не зная, что сказать. Он был слишком близко, а его дыхание — тёплое, прерывистое — касалось моих губ.

— На уроке… ты думаешь, можно трогать меня так и уйти, будто ничего?

— Я... я не хотела...

— Хотела, — перебил он. — Очень даже хотела. И теперь я хочу тоже.

Он медленно наклонился, глаза не отрывались от моих.

— Юнха, — прошептал он почти с дрожью в голосе. — Всё это давно перестало быть игрой. Я не притворяюсь, когда смотрю на тебя так, будто ты — всё, что у меня есть.

Я чувствовала, как его ладонь легла на мою талию, пальцы крепко сжали ткань моей рубашки. И прежде чем я успела сказать хоть слово…

Он поцеловал меня.

Сначала медленно, будто хотел прочитать каждый мой вздох. А потом — глубже, страстнее, как будто в этом поцелуе он говорил всё, что боялся сказать словами.

Я обняла его за шею, прижалась ближе. Внутри будто сорвался фейерверк. Тот самый, о котором все говорят, но я не верила, пока не почувствовала. И в этот момент весь мир будто исчез.

— Ты… — прошептала я, когда он оторвался от губ и уткнулся лбом в мой. — Ты ведь должен был только «отомстить» за урок…