Ненавижу.Притворяюсь.Люблю.

36.«Теперь всё»

— Даже если ты изменишь, хотя бы просто обнимешь кого-то другого, хоть улыбнёшься — я уйду, и не прощу, — капризно сказала я, отворачивая взгляд. Сердце стучало быстро, пальцы дрожали от эмоций, которые я больше не могла скрывать.

Он резко притянул меня к себе, прижав к стене крыши. Его взгляд был тёмным, как шторм, губы сжаты в тонкую линию.

— А ты не думала, что я не собираюсь ни к кому прикасаться, кроме тебя? — тихо, почти срываясь с губ, прошептал Роа. — Что я даже не замечаю других, потому что с ума схожу по тебе?

— Это ты сейчас так говоришь… — пробормотала я, всё ещё не глядя на него.

— Нет, Юнха, — перебил он, — я говорю это каждую секунду, когда ты рядом. Когда ты злишься, когда ты дразнишь, когда гладишь мои кубики сквозь рубашку. Когда твои глаза — щенячьи, и я теряю над собой контроль. Я не играю. Я весь — твой.

Мои глаза наполнились слезами. Я пыталась пошутить, но эмоции были слишком настоящими. Он увидел это и мягко коснулся моей щеки.

— Даже если я дышу — это ради тебя, — выдохнул он. — И если ты исчезнешь… я перестану дышать.

Я резко обняла его, вцепившись в спину, как будто боялась потерять.

— Обещай, — прошептала я. — Обещай, что даже если я стану невозможной, ревнивой, непредсказуемой, ты останешься.

Он поднял меня на руки и прошептал:

— Тогда пообещай, что даже если я стану ревнивым, раздражённым, безумным — ты останешься.

Я кивнула, сдерживая слёзы.

— Обещаю.

И он поцеловал меня. Не игриво. Не из страсти. А будто запечатывал клятву, которую никто из нас не имел права нарушить.

— Дорогая моя единственная подруга Юри, — протянула я с притворной нежностью, — а твой идол-брат уехал на репетицию за границу, да? А то мне как-то... захотелось его увидеть, — добавила я шутливо, развалившись на руках Роа.

Он тут же напрягся. Я почувствовала, как пальцы на моей талии чуть сильнее сжались, а подбородок почти незаметно дернулся в сторону.

— Что? — хмыкнул он. — Ты по нему соскучилась, да?

— Немножко, — улыбнулась я сладко, специально повернувшись к Юри и откинув волосы, будто демонстрируя, как удобно мне у Роа на коленях. — Вдруг он привезёт мне подарочек? Альбом с автографом, например. Или... браслетик. С его руки.

— А может, сразу его руку? — буркнул Роа.

Юри прыснула от смеха, но тут же замолчала. Она села на край кресла, закусив губу, а потом вдруг выдохнула:

— Юнха... если серьёзно. Юн Мин... он в депрессии.

Я оторвалась от Роа и выпрямилась.

— Что?

Юри посмотрела в сторону окна, будто прячась от моего взгляда.

— Он ведёт себя странно в последнее время. С репетиций уходит раньше, почти ни с кем не разговаривает. И… он не поехал за границу. Это было отговоркой для фанатов. На самом деле он просто... не захотел ехать.

Сердце у меня сжалось.

— Почему?

— Он не говорит прямо. Но… — она снова посмотрела на меня. — Я думаю, из-за тебя.

Тишина накрыла комнату, как плед. Только телевизор где-то на фоне тихо шептал новости. Я не знала, что сказать. Роа медленно убрал руку с моей талии. Он встал, словно резко остыл, и отошёл к столу.

— Он взрослый человек, — проговорил Роа тихо, не глядя на меня. — Он сам отвечает за свои чувства.

— Но я не хотела... — прошептала я, глядя на Юри.

Юри мягко покачала головой.

— Он просто слишком сильно чувствует. И... возможно, слишком поздно понял.

Я почувствовала, как внутри что-то сжалось. Это была не вина — это было что-то сложнее. Сожаление? Жалость? Страх?

И — ещё хуже — лёгкий, предательский укол сомнения: а если бы тогда…

Я вскочила.

— Я схожу за водой, — пробормотала, и, не дожидаясь ответа, вышла из комнаты.

Роа не остановил меня.

Но когда я вышла, я услышала, как он сказал:

— Я не позволю ей снова страдать из-за чьих-то чувств.

— Ты ведь знаешь, что я не позволю тебе так говорить, — произнёс он тихо, но с тем же знакомым напряжением в голосе. — Никогда. Мой брат — это всего лишь брат, а ты... ты — моя. Ты, только моя.

Я почувствовала, как его руки крепче обвивают мою талию, и, несмотря на его слова, я поняла, что ему не всё равно. Всё это было настолько ощутимо, что даже воздух вокруг нас казался наполненным напряжением.

— Ну, ты же не ревнуешь, правда? — с улыбкой поддразнила я его, но понимала, что это всё же была игра. Я ловко посмотрела в его глаза, и в его взгляде я увидела ту самую смесь любви и опасения, которая так меня притягивала.

— Ревную? — он слегка наклонил голову, а его глаза загорелись. — Нет, я не ревную... я просто не позволю никому быть ближе к тебе. Ты у меня одна, Юнха. И никто не станет тебе так близким, как я.

Я почувствовала, как его слова наполняют моё сердце теплотой, и, несмотря на лёгкую игру, я была счастлива, что он рядом. Я поднесла руку к его лицу, погладила его щёку и сказала с мягким тоном:

— Тогда ты можешь держать меня на руках, как хочешь. Я останусь с тобой.

Роа, слегка улыбнувшись, потянулся и поцеловал меня в лоб, но в его глазах я уже видела, что игра между нами приобретала другие очертания. С этим поцелуем было всё ясно.
На пороге стоял Юн Мин. Уставший, с тенью под глазами, в простой чёрной толстовке и кепке, натянутой низко. Совсем не как звезда с афиш. Скорее — как человек, который слишком долго носил маску и устал от неё.

Он молча смотрел на меня. И этот взгляд будто снова запутал всё внутри.

— Нам нужно поговорить, — произнёс он хрипло.

Я сглотнула.

— Юн Мину… что ты здесь делаешь?

За спиной я почувствовала, как Роа сделал шаг ближе. Тихо, но ощутимо. Его напряжённое присутствие будто защищало меня сзади.

— Пожалуйста, — снова сказал Юн Мин. — Только на пару минут.

Я выдохнула и шагнула на порог. Прикрыла за собой дверь, оставив Роа внутри.

— Послушай… — Я посмотрела на него. — Я не понимаю. Мы ведь даже не встречались. Мы… даже не друзья. Мы только недавно пересеклись. Ты брат моей подруги. Всё.