Ненормальная четвёрка. Любовь на вынос.

Глава 4

Акира

Я подняла глаза от телефона и посмотрела на Викки. Она сидела, подпирая щёку ладонью, будто пытаясь удержать голову, чтобы та не уплыла куда-то вслед за её мыслями. Она смотрела в окно, на людей, снующих туда-сюда по тротуару, но я сразу поняла: она не видит их. Мысли где-то далеко.

— Алекс? — тихо спросила я, хотя ответ и так был очевиден.

Викки едва заметно кивнула, даже не повернув головы.

В этот момент я почувствовала, что наши с Викки истории не так уж и отличаются, как мне казалось. Макс тоже был где-то там, в офисе, поглощенный работой, а я — здесь, в кафе, с подругой и холодным кофе.

А после весь день прошёл как будто в ускоренной съёмке: ноутбуки на столе, блокноты в хаотичном порядке, карандаш в моих волосах, который я раз за разом забывала вытащить. Мы чертили бизнес-план так, будто готовились покорять Манхэттен, а не маленький районный уголок. Списки, схемы, таблицы — и при этом бесконечные перебивания и шутки.

К вечеру мы превратили диван в кинотеатр: два пледа, подушки, чай, и драма, которую мы смотрели так вовлечённо, словно знали героев лично. Мы обсуждали характеры, делали предположения, кому бы мы доверили ключи от квартиры, а с кем и рядом не сели..

И всё-таки, несмотря на уют, разговоры и смех, моя рука постоянно тянулась к телефону. Будто я ожидала чуда — какого-нибудь сообщения, просто строки: «Как ты?» или «Я уже еду». Но экран упорно оставался одинаковым — пустые уведомления из рабочих чатов, бесполезные рассылки, скидки на пиццу, как будто кто-то издевался над моим ожиданием.

Ни длинных сообщений. Ни голосовых. Ни даже банального «не скучай».

— Ты чего зависла? — Викки легонько толкнула меня коленкой, не сводя взгляда с экрана. — Тут же сейчас кульминация начинается!

— Я смотрю, — сказала я и сделала большой глоток, чтобы не выдохнуть грусть вместе со словами.

Но правда была в том, что я смотрела вовсе не фильм.
Я смотрела в ожидание, которое упорно не хотело сбываться.

Перед сном, уже лёжа в темноте, я не выдержала и снова написала ему:

— Ещё работаешь?

Ответ пришёл почти мгновенно, будто он держал телефон в руках и ждал — но не меня, а простой необходимости ответить:

— Да, устал жутко.

— Сочувствую. Я сегодня у на квартире.

— Хорошо. Сладких снов.

Засыпала я, крепко сжимая подушку, с определённой, почти железной мыслью: завтра непременно состоится серьёзный разговор, и мы наконец-то расставим все точки над «ё».

Но разговора не случилось, Вернее, не так я себе это представляла.

Я приехала к нему чуть раньше, чем он обычно бывает. Захотелось устроить что-то простое, но настоящее: приготовить его любимую пасту, зажечь свечи, пусть даже самые смешные из икеевского набора «ваниль и морской бриз». Я искренне верила, что стоит лишь поймать момент — и мы наконец поговорим. Хотела, чтобы он вошёл и увидел, что я его жду.

Дверь распахнулась, являя сцену, которая резко контрастировала с моими ожиданиями.

На пороге едва держался на ногах Макс. Его лицо было расслаблено до полной неузнаваемости, а взгляд замутнён, потерян и нефокусирован. Он невнятно, неразборчиво бормотал что-то себе под нос, и я с трудом различила в этой речевой каше своё имя. Под руку его удерживал Алекс. Тоже подпитый, но собранный — насколько это слово вообще применимо к ситуации.

Правда, то, как он посмотрел на меня, сбило с толку. Не так, как всегда. Не с привычной полуулыбкой «сестра по несчастью», а холодно, отстранённо, равнодушно. Он даже не счёл нужным поздороваться. Просто безмолвно прошёл вглубь квартиры, будто я была не живым человеком, а частью интерьера.

— Осторожно, — буднично бросил он, как будто я могла не заметить очевидный факт, что Макс едва способен стоять.

— Аки-и-ра, — протяжно промычал мой мужчина, растягивая моё имя так, будто впервые пробовал его на вкус.

— Он перебрал, — сухо добавил Алекс и передал мне эту… разваливающуюся версию человека, которого я любила.

Алекс без единого слова и с абсолютной невозмутимостью усадил Макса на диван, словно небрежно брошенный мешок с картошкой, и с точно такой же каменной невозмутимостью направился к выходу. Он даже не попрощался, не обернулся — просто захлопнул за собой дверь, оставив меня один на один с этим... с этим прискорбным чудом эволюции в самой активной стадии деградации.

Макс вальяжно раскинулся на мягких подушках дивана, закинув руку за голову, как самодовольный герой дешёвой рекламы мужского одеколона. Только вместо одеколона — устойчивый аромат перегара и табака.

Мне понадобилась секунда.

Одна. Две.

Третья секунда — осознание.

И на четвёртой моё раздражение поднялось где-то из глубины живота, как пробка в бутылке шампанского, которую никто не собирается открывать аккуратно. Красивая, нежная картинка разговора по душам — та, что крутилась в моей голове весь день, — рассыпалась в мелкую пыль. Внутри всё сперва сжалось от обиды, а затем вспыхнуло таким ярким гневом, что даже дышать стало горячо.

— Ты с ума сошёл? — почти прошипела.

Моя рука метнулась к выключателю, и яркий свет залил комнату, безжалостно обнажая весь этот абсурд. Макс защурился и стал улыбаться ещё шире. Он поднял руку и прикрыл глаза ладонью, словно какой-то великий мыслитель, внезапно ослеплённый истиной.

— Акира-а-а, — протянул он моё имя сладко. — Ты тут. Я же говорил, что ты тут. Алекс! Алекс, ты не поверишь! Эй… а где Алекс?

Я подошла ближе. Пахло так, будто он пил всё, что горит. И, судя по состоянию рубашки, возможно, не только пил, но и проливал.

Он попытался сесть — попытка была благой, реализация отвратительной. Его тело предательски решило, что вертикальное положение — это роскошь, и он снова завалился на подушки. Мне даже показалось, что он начал хохотать, но звук больше походил на хриплый кашель.

Моя злость достигла точки кипения.