Ненормальная любовь

Вершина айсберга

Общество строго блюдет свою одинаковость и сурово карает инакомыслящих. Клеймо сумасшедшего — самое тяжёлое и безысходное, потому что его нельзя отменить. Ты можешь научиться жить, говорить и действовать как все, как «здоровые». Но единожды получив «диагноз», ты не отмоешься никогда.

Олег Рой «Человек за шкафом».

Энджи упоительно продолжала поглощать цветную сахарную вату, с завидной регулярностью измазывая маленькое пухленькое личико детской сладостью. Пальчики пятилетней девочки нещадно слипались друг с другом, что вызывало у ребёнка недоумённое недовольство, но никак не влияло на столь любимый процесс растворения во рту интересного, почти сказочного лакомства. 
        
Обеспокоенный неровный голос отца, периодически отвлекал Энджи от её детского, но очень важного занятия, подгоняя девочку ускорить шаг и выровнять походку с отцом. В такие моменты, Энджи крепче ухватившись за палочку от сахарной ваты, вприпрыжку приноравливалась к отцу и заглядывала в вечно уставшие глаза родителя своими улыбающимися синими бусинами, ища одобрения. После нескольких наказов, сделанных дочери, мужчина всё же взял девочку за руку, не обращая внимания на её испачканность. Энджи нахмурила бровки, но вслух возражать отцу не решилась, так что оставшийся до дома путь мужчина с дочерью прошли именно в таком положении.

В последнее время отец вёл себя странно и даже пугал окружающих своим поведением. Энджи запомнила, как женщина из квартиры напротив, поспешно прикрыла дверь за сыном, после того как увидела на лестничной площадке её отца, и старушки из их подъезда делают вид, что незнакомы с ними, стоит им  только показаться во дворе их дома.  Но, несмотря на это, для Энджи папа оставался самым чудесным и самым лучшим отцом в мире, он по-прежнему гулял  и играл с ней и по-прежнему покупал ей её любимую сладкую вату. Кроме него у девочки никого не было, поэтому она очень сильно была привязана к отцу, и вопреки косым взглядам, причину которых Энджи была неспособна  определить в силу своего юного возраста, она предпочитала не обращать на этих странных людей своего  внимания.

Отец оставался молчаливым и дома, сегодня у него особенно не было настроения, он передвигался по квартире бесшумно, где-то на задворках затуманенного сознания помня о дочери, которую не хотел испугать. Но хаотичные перемещения -  совершенно бесцельные, не остались незамеченными со стороны девочки.

-  Папа, мы не будем сегодня купаться?  -   невинно поинтересовался ребёнок, всё ещё находившийся в верхней одежде и с перепачканными руками, сейчас, во избежание порчи одежды, оттопыренными в стороны.

Мужчина остановился напротив ребёнка, несколько долгих минут сверля девочку опустошённым взглядом, силясь разобраться со своими мыслями, коих в голове происходило полное отсутствие. Только голоса, несчетное число голосов, среди которых звучал и до боли родной голос его дочери, но был ли он на самом деле реальным этот голос или просто увеличивались его терзания  –  осмыслить ему представлялось непреодолимой задачей. Мужчина, ничего не ответив, прошёл в ванную комнату и автоматически включил воду, не проверяя её температуры.

Энджи спустилась с дивана и пошла вслед за отцом, немного обеспокоенная его пустыми глазами. Но отец провёл процедуру купания как обычно, но только перед опусканием девочки в воду, что-то  в нём переключилось, и он проверил рукой температуру воды   –  она оказалась ледяной. Он снова поставил дочь на пол и стал разбавлять воду до необходимой температуры, абсолютно не ужасаясь тому факту, что чуть было не положил дочь в холодную воду.

Наконец, повседневное купание было благополучно закончено, и мужчина уложил девочку спать, всё больше заставляя дочь переживать относительно своей сегодняшней чрезмерной молчаливости. К счастью, Энджи совсем ничего не знала о других выходках своего отца, кроме  его угрюмости, сегодня по-особенному её угнетающей и вынуждающей её крохотное сердечко биться чаще в преддверии чего-то нехорошего.

***
                                                            
-   Энджи, … Энджи, ну же… детка, вставай,  -  спокойный тихий шёпот разбудил малышку среди ночи.

-   Папа?  –  неуверенно и удивлённо воззрилась девочка на склонённого к её изголовью отца, потирая свои сонные глазки, при этом, совершенно не различая в полуночной темени глаз мужчины.

-  Дочка, нам надо идти, собирайся скорее, - отец поспешил к окну, окончательно разбудив дочь.

-  Но куда, папочка? -  не понимала девочка, отчаянно желая вновь погрузиться в сонное небытие.  -  Мне очень хочется спать,  -  с надеждой продолжал ребёнок.

-  Нет, нет, мы должны пойти сейчас, -  не отходя от окна и устремляя в ночь расфокусированный взгляд тёмных глаз, цвет которых невозможно было разобрать в окружающем смешивающемся чёрном цвете. - Должны пойти именно сейчас, - повторил он, будто бы и не для девочки, а куда-то именно в ту пустоту за окном, постепенно образующуюся и внутри него, и снаружи, так опасно притягивающую его в свой безграничный вакуум.

Энджи с большой неохотой, но все же пришлось подняться с уютной постельки и надеть своё тёплое платьице. Девочка ещё не умела надевать колготки сама, поэтому она отправилась на ночную прогулку с голыми ножками, мужчина абсолютно не подумал об этом, едва ли накинул на дочь её старенькое пальтишко и поношенные сапожки  после неоднократных напоминаний дочери, что она замёрзнет. Но для себя он не побеспокоился даже об уличной обуви, покидая дом в домашних тапочках и во фланелевой пижаме, о верхней одежде речи не шло. Была ли это рассеянность?

Тем не менее, на всём протяжении пути, мужчина не отпускал руки своей маленькой дочери, всё больше ускоряя свой шаг и, потому Энджи приходилось бежать за отцом, чтобы не отставать. Куда и зачем они направляются ночью, когда все дети счастливо спят в своих кроватях и видят цветные сны, она не знала. Спрашивать не было смысла, потому что отец девочки находился в глубокой задумчивости и если и говорил что-то, то явно не своей дочери. Едва различимый шёпот, непрекращавшийся ни на секунду с момента их ночного путешествия совсем не пугал девочку, отец часто разговаривал сам с собой, но её не пугало и то, что вдвоём с отцом они впервые вышли гулять ночью. Это казалось НЕМНОГО странным, но Энджи верила папе и ничего плохого в такой прогулке не видела, разве что у неё очень сильно замёрзли руки и совсем окоченели голые ножки, к тому же, безжалостно обдуваемые леденящим ветром, уже пришедшей, но ещё не наступившей зимы.