Ненужная дочь или счастье Ангелины

Глава 2.

Как можно описать пустоту?

Нет ощущения собственного тела, нет никаких потребностей и чувств, даже памяти у меня поначалу не было. Её проблески появились первыми в виде картинок, внутри которых была я сама. Как такое возможно?

Это было похоже на изображение видеопроектора, которое попадает на тебя, но тела-то у меня нет. Осознание этого пришло следом. Вновь появилась темнота. Абсолютная темнота...

Вдруг вдалеке показались огоньки, некоторые неравномерно мерцали, а какие-то гасли совсем. Затем я осознала себя таким же огоньком. Душа?

Читала как-то статью, что американский учёный пытался проводить эксперименты по взвешиванию души и даже привёл цифру в 21 грамм.

- Такое в голову могло прийти только американцам, — помню, как рассмеялась мама, когда поделилась с ней этой историей. - Прекращай читать всякий бред, а лучше займись личной жизнью, — посоветовала она мне тогда.

- Какая может быть личная жизнь с моей занятостью? — возмущалась в ответ. - Как найду толкового директора, так и время освобожу, — хотя сама понимала, что моё обещание, возможно, никогда не воплотится в жизнь.

Кому доверю своё детище?

А про души всё равно было интересно почитать... Может уже стареть начинаю?

Веса у меня сейчас нет — это понимаю отчётливо. Значит, мама была права? Ведь осознание себя душой пришло в данный момент. Хотя что такое момент? Определённый промежуток времени? Но сейчас его нет. Сплошные «нет»...

Меня затянуло в какую-то воронку, рядом неслись такие же огоньки-души, как и я. Она разветвлялась множество раз, а я продолжала свой полёт уже одна в неизвестном направлении.

Куда меня несёт? Важно это для меня? Что, как, зачем и почему — крутилось вокруг, а потом резко всё остановилось.

Вспышка и я вижу перед собой большой замок на холме среди леса, в который меня тянет. Тела по-прежнему нет, но появилось желание попасть именно в это место.

Зачем мне туда?

Опять вспышка и я нахожусь в просторной комнате. Почти по центру с изголовьем у дальней стены стоит громоздкая кровать со стойками и балдахином из тяжёлой ткани зелёного цвета. Два арочных окна пропускают достаточно света, чтобы рассмотреть всю обстановку. Высота потолка — не меньше трёх метров с выпирающими балками. Стены украшены гобеленами с цветочным орнаментом. На каменном полу лежит светлый ковёр с длинным ворсом и неровными краями.

Шкура какого-то животного? Небольшой столик в самом светлом месте и пара кресел, диван с кучей подушек разного размера, стол побольше. У кровати с двух сторон небольшие комоды. Вся мебель выполнена в одном стиле, приятного глазу светлого дерева.

Две двери ведут в отдельные помещения. Сразу проверила их, пройдя сквозь стену словно призрак. В одном — гардеробная с кучей женских нарядов под старину, а другая оказалась гигиенической комнатой с несуразным троном вместо унитаза и большой деревянной ванны из куска цельного дерева на металлических ножках.

Это какого же диаметра был ствол дерева, чтобы соорудить из него такое чудо?

Кранов не заметила, как и слива для воды. Неужели вручную таскают её сюда, а потом выносят обратно?

«Средневековье прям какое-то», — усмехнулась увиденному. За ширмой стояла широкая лавка, но её предназначение здесь мне непонятно.

- Несите горячую воду, — в комнату вошла женщина лет тридцати пяти — сорока в тёмном платье в пол и светлом переднике с чепцом на голове в его тон. - За повитухой уже послали, нужно приготовить всё необходимое к её приходу.

Только теперь заметила бледную женщину в ворохе подушек и одеял. Раньше я её не видела, так как она сливалась цветом с бельём. Лицо искажено страданием, но никаких звуков она не издаёт.

Рожает?

«Вот это самообладание!», — восхитилась ею. Помню собственные схватки и как орала на всю родовую палату.

- Торопитесь, бестолочи! — подгоняла пару молоденьких девушек в похожих одеяниях. - Если Её Милость или ребёнок пострадает, то нам не сносить головы!

«Молодая женщина — значит графиня!», — вспомнила обращения к титулованной особе из художественных фильмов и книжек.

Женщина тихонечко застонала, видимо, началась очередная схватка. Светлые волосы разметались по подушке. Тонкие черты лица исказились гримасой боли, а нижняя губа сильно закусана. Отметила красоту роженицы, несмотря на цвет кожи и испарину на лице.

Где же носит эту повитуху? Наблюдать за процессом не хотелось, но переместиться, как раньше, не получалось. Меня словно держало что-то на одном месте.

- Не нужно меня подталкивать в спину, — отворилась дверь и вошла шаркающей походкой старушка. - Взяли моду — старость не уважать, — продолжала ворчать. - Загодя, Агда, нужно приглашать!

Сгорбленная старуха с небрежно прибранными под платок волосами опиралась на клюку. Платье было стареньким и уже неопределённого цвета, но выглядело чистым и опрятным — уже хорошо. В остальном у меня появились сомнения. Ей само́й нужна помощь, а здесь предстоит принять малыша. Будет с неё толк?

- Так, вроде рано ещё было, — оправдывалась старшая женщина. - Граф отбыл на охоту. Несколько дней будет отсутствовать, и вдруг вот началось.