Ненужная дочь или счастье Ангелины

Глава 3.

- Пустышка! — старик уложил девочку обратно в колыбель. - Простите, милорд, магии в девочке нет. Она здорова, но унаследовала все признаки матери. Возможно, её детям что-то достанется от вас, но в настоящее время мне порадовать вас нечем, — развёл руками в сторону.

- Жаль, была у меня надежда, — поднялся с кресла высокий мужчина около тридцати лет с синими глазами, равнодушно взирающими на ребёнка.

Правильные черты лица, аккуратная бородка, тёмные, слегка вьющиеся волосы и прямой взгляд поначалу произвели благостное впечатление на меня. Даже засмотрелась, разглядывая вышивку на синем камзоле золотистыми нитями и на начищенные до блеска высокие сапоги. Мужчина притягивал к себе взгляд своей гармоничной красотой.

- Ракель разочаровала меня. Родила дочь, да ещё и пустышку. Верно мать мне говорила, что с неё толку не будет, — развернулся и вышел.

За ним посеменил щуплый старикашка с козлиной бородкой, глубоко посаженными глазами и крючковатым носом, торчащим из-под капюшона. Маг вынужден быстро перебирать ногами, следуя за широко шагающим графом. Чёрная мантия при ходьбе развивалась словно крылья ворона. Сам он внешне очень походил на эту птицу.

Его Сиятельство Рональд вернулся через два дня с удачной охоты и первое, о чём услышал от сенешаля и своей правой руки Дагена — это о рождении дочери. Сразу послали вестник за магом и оплатили его переход в замок. Однако новости не порадовали, надежда получить одарённую, пусть даже дочь, разбилась вдребезги.

Зачем ему бездарный ребёнок? Такую даже замуж пристроить будет сложно, а это дополнительные затраты на приданное. Наверняка придётся выделить кусок земли с несколькими деревнями в дополнение к немаленькой сумме золотых.

Сто́ит проведать жену и справиться о её здоровье? Ему уже доложили, что графиня разродилась благополучно и чувствует себя сносно. Даже тратиться на лекаря-мага не пришлось. Идти к Ракель совсем не хотелось. Слушать её оправдания и обещания у графа желания не было совсем.

Вдруг ещё истерить начнёт? Этого мужчина боялся больше всего. Решил отправить супруге в подарок подвеску, пока будет достаточно и такого внимания. Сейчас сто́ит утопить своё разочарование в золотистом напитке, что приобрёл по случаю в столице. Его Сиятельство отправился в свои покои, распорядившись о закусках.

Все его чувства и мысли были для меня открытой книгой, и от этого всего чувство мерзости лишь возрастало. Наличие эмпатии совсем не радовало. Счастье порой в неведении, а заблуждающиеся люди — счастливчики. Конечно, это не всегда верное утверждение, но сейчас мне не хотелось ничего знать об этой скотине. По-другому назвать мужчину, который не хочет принимать собственного ребёнка таким, каким он уродился, заботиться о нём и его будущем я просто не могла. Матери и отцу эта малышка, мирно посапывающая в колыбели, не нужна. С появлением на свет сразу стала обузой, но в том её вины совсем не было, никто из них ничего изменить не в состоянии.

Эмоции переполняли, беспомощность лишь усугубляла ситуацию. Помню, как Патрик Суэйзи в фильме «Привидение» учился в метро двигать предметы на крышке из-под пепси. Там герою предлагалось фокусироваться и собрать все свои эмоции — всю злость, всю любовь и ненависть. Пропустить это через себя и вытолкнуть наружу, как при взрыве. Как бы я ни пыжилась, но такая рекомендация для меня не работала. Хотелось огреть хорошенько этого папашу за все его мерзкие мысли и эмоции, но ничего у меня не получалось. Оставаться бестелесным духом было сложно и обидно.

В этом мире правили магически одарённые люди, которых было не так чтобы много, но все они занимали особое положение в местном обществе.

Первые мои мысли и сомнения о наличии магии в этом мире подтвердились. Почему у меня не возникло вопросов сразу, как только появилась в замке, о странностях вокруг? Необычные интерьеры, одежда, поведение людей и речь, которую понимала с первых минут, хотя это совершено незнакомый мне язык.

- Сейчас, малышка, придёт кормилица, — покачивала пищащий комочек Агда. - Где же запропастилась Атали?

Меня притянуло в небольшую комнату одной из башен, далеко от покоев матери девочки. Каменные стены всё с теми же потолочными балками и плитами на полу. Ниша с детской колыбелью и скромная кровать для кормилицы располагались у дальней стены. На стенах полки с разной мелочью и комод под вещи, на полу ковёр из коровьей шкуры и диванчик между окон. Небольшой стол застелен простой льняной скатертью, приспособлен для приёма пищи или рукоделия. Обстановка гораздо скромнее, чем в увиденных ранее покоях. Арочные окна без штор делали помещение неуютным, совсем не предназначенным для ребёнка.

- Госпожа, я привела Герту, — вошла одна из молодых девчушек, что присутствовала на родах. - Своего малыша ей разрешили взять с собой. Она уже поднимается сюда.

Высокая белокурая девушка с несуразным чепцом на голове передвигалась быстро и при этом плавно. Миловидное личико с тонкими чертами и яркие зелёные глаза располагали к себе сразу. Она мне понравилась своей ответственностью и исполнительностью.

- Спасибо, Атали, — поблагодарила женщина. - Приготовь ей купель и форму. Она в нижнем ящике, — указала на комод. - После пусть приступает к своим обязанностям, тебе придётся присматривать за девочкой и кормилицей. Если что-то понадобиться, незамедлительно сообщай мне.

- Благодарю за доверие, госпожа, — девушка сделала книксен в знак благодарности, а затем принялась выполнять указания.