(не)нужная истинная. Хозяйка приюта «драконьи забавы»

4

Глядя на детей, рыдающих от полного отчаяния и горя, моё сердце защемило.

Видимо, в свой персональный ад, вот куда я попала.

Иначе почему и в новой жизни я снова оказалась в компании бедных сироток? Ведь у них явно нет родителей, иначе бы они тут не жили.

Подойдя немного деревянной походкой к детям, я присела рядом, обняла их и тихо сказала:

– Ваша я подруга или нет, не бойтесь, я вам помогу. Я сама сирота и выросла в приюте.

Детишки покосились на меня, и немного тише стали рыдать.

Или, возможно, это мой способ отдать какой-то кармический долг, помогая этим сиротам.

У нас с Олей в своё время была чудесный, хоть и строгий директор – Татьяна Максимовна, царствие ей небесное.

И хоть финансирование приюта оставляло желать лучшего, мы не были голодны, всегда были одеты в чистое и всегда были при деле.

«Учись и трудись честно, будь смелой и знай, добрые люди есть в этом мире. Только ты сама определяешь свою судьбу, Лена, – так она часто мне говорила. – Учись, трудись и живи, чтобы не было совестно».

И хоть добрых людей я так и не встретила пока, и материнских ласк я не знала, но человеком, я считаю, выросла достойным.

Я даже думала, когда немного разбогатею, обязательно окажу финансовую поддержку приюту, хоть руководство и сменилось.

Ну что же, значит, помогать буду тут. Может, это всё – испытание перед распределением между адом и раем?

– Так что не бойтесь, я вас не брошу, – продолжила я уверенным голосом. – Заменить я вашу Алиенну, конечно, не смогу, вижу, она была очень важна для вас, но помочь постараюсь. Давайте дружить? Как вас зовут?

– Меня зовут Мэдди, – с дрожащими губами ответила светленькая девочка-подросток с красивыми орехового цвета глазами.

– Молли, – всхлипнула младшая девочка, тоже блондинка, но голубоглазая.

Кареглазый мальчик-брюнет насупленно молчал. Я улыбнулась в ожидании ответа, но он встал и отошёл от нас.

– Это Сайлас, то есть Салли, – ответила за него Мэдди. – И он ни с кем не говорит. Не умеет ещё, похоже.

– Понятно. Меня можете называть Алиенна или Лена, как вам будет удобнее, хорошо? – мягким голосом сказала я и бодро продолжила: – Ничего страшного, что пока ты не говоришь, Салли. Вижу, что ты умный мальчик и возможно, ты просто пока не хочешь, но умеешь. Так ведь?

Мальчик не кивнул, но, кажется, понял. Уже хорошо.

– Только мне надо во всём разобраться сначала, – начала рассуждать я. – Расскажите мне о себе и вашей Алиенне, что это за место, и почему вы боитесь, что вы умрёте? Вам кто-то угрожает?

– Алиенна была нам подругой, сестрой и мамой, всё в одном лице, – ещё немного пошмыгав носом, ответила Мэдди. – Доставала нам еду и одежду, готовила кушать, учила писать и читать. Но к сожалению, она снова заболела чумой.

– Снова? А был первый раз? И как она его пережила?! – удивилась я.

– Да, первую волну чумы она пережила, – немного подумав, ответила девочка. – У нас тогда, года четыре назад свирепствовала страшная эпидемия магической чумы, от которой умерло много взрослых. Лиенна тогда ещё не собрала всех нас, только Салли и Элис подобрала.

– А Элис – это кто? – пытаясь уложить в голову информацию, продолжила спрашивать я.

– Малышка Элис – ну… одна из нас. Ей года три-четыре, как Салли, примерно. Мы не знаем точный возраст всех малышей – их стало очень много после эпидемии, когда родители умерли, как у нас с Молли. Мне вот тринадцать, а Молли – шесть. Вообще, родители её назвали Мэри, но дома звали Молли. Так и прижилось.

– А вас тут много? – осторожно задала я следующий вопрос.

Прокормить троих-то трудно, а если больше… Эта Алиенна молодец!

– Шестеро. Кроме нас троих, есть ещё Элис, как я уже сказала, есть Дерек и Кара, им по одиннадцать и они близнецы, – тихо ответила девочка.

– Ясно, как у вас тут всё по-семейному, – улыбнулась я. – Так что произошло с Алиенной? И кого вы все боитесь?

– Алиенна, когда в первый раз заболела, стащила из дома какой-то богачки вакцину и смогла вылечиться. Но в последний год чума вновь вернулась, но уже немного другая. И она заболела снова. И умерла за три дня. Я ничего не смогла сделать… Не смогла-а-а-а...

– Ну, милая, жизнь суровая, и часто забирает лучших, – я обняла снова начавшую плакать девочку. – Так бывает в жизни, и мы не в силах этого изменить. Но в силах жить дальше так, чтобы ушедшие нами гордились. Уверена, ваша Алиенна следит за вами с небес и будет вам помогать. Ведь так? – постаралась я утешить девочку.

Малыши тоже сразу захлюпали, и даже Салли вернулся к девочке, прижавшись к старшей подруге.

А я про себя подумала: вирус этой их магической чумы мутировал, видимо. Став ещё более опасным и суровым. И я, видимо, тоже в зоне риска.

А вот про «стащила» – очень тревожно. Получается, я тут преступница?!

С другой стороны, как ещё им выжить, если ни родителей нет, а за главную – воровка? Осуждать их трудно, но с этим мириться я не хочу. Нужно найти другой способ выживать.

– А государство у вас тут сиротам не помогает? Должно же? – немного дав успокоиться Мэдди, спросила я.

– Помогает. В том и дело, что на сегодня было назначено заседание какой-то там комиссии в мэрии, на которой решалась участь новых домов для сирот. Лиенна очень хотела подать туда заявку, потому что говорила, что в жюри есть кто-то, кто сможет нам помочь, кому она верила. Но она заболела, а меня туда не пустили, сказали, что я не могу руководить приютом. Алиенна так мечтала создать для нас и других ребят приют, грезила этой мыслью! И теперь я боюсь, мы не переживём зиму. В прошлую мы уже потеряли…

Про себя я отметила, что лексикон у Мэдди совсем не побирушки, а вполне образованной девочки: чума свирепствовала, жюри и комиссия, грезила…

Молодец, Алиенна, хорошо воспитывала этих ребят, несмотря на то, что была воровкой, но вслух сказала иное, остановив новый виток слёз. Слезами делу не поможешь.

– Так, стоп. Никаких грустных воспоминаний, – я обняла ребят ещё раз и встала с бодрой улыбкой. – Ты не можешь быть руководителем приюта, но я-то могу? Оставьте записку вашим остальным ребятам и давайте бегом собираться. Далеко идти? Ещё успеваем?! Что-то, а выигрывать конкурсы и гранты, я умею. А уж если я приду с вами, такими милыми и несчастными, уверена, комиссия примет нас и без предварительной заявки. Что же там, нелюди в комиссии сидят?!