Ненужная избранница дракона

Пролог

Грозовое Зерцало молчало слишком долго.
В огромном зале не было ни одного окна, но где-то над черными сводами перекатывалась буря. Камень под ногами дрожал от дальнего грома, свечи в серебряных чашах горели ровно, не колыхаясь, а воздух казался таким холодным, будто его вынесли сюда из самой глубокой зимы.
Я стояла перед зеркалом и не понимала, почему не могу вдохнуть.
Не потому, что страшно.
Страх пришел позже.
Сначала было другое: тяжесть чужого тела, боль в висках, колючая ткань платья на плечах, сухой привкус крови на языке и сотни взглядов, впившихся в меня со всех сторон.
Я открыла глаза — и не узнала ничего.
Ни зал. Ни людей. Ни собственные руки, тонкие, бледные, с прозрачными венами и серебряной нитью браслета на запястье. Ни платье — серое, слишком простое для места, где даже тени казались знатнее меня.
Передо мной стояло зеркало.
Оно было выше человеческого роста раза в три, в тяжелой раме из темного металла. По краю рамы ползли узоры, похожие на застывшие молнии. В стекле не отражался зал. Там клубились тучи. Не нарисованные, не иллюзорные — живые. В глубине серебряной глади вспыхивали синие разломы света, будто за стеклом пряталось не отражение, а целое небо перед бурей.
Слева кто-то тихо шепнул:
— Она сейчас упадет.
Кто-то ответил с усмешкой:
— Было бы милосердно.
Я медленно повернула голову.
Люди. Слишком много людей.
Женщины в тяжелых платьях, мужчины в темных мундирах с серебром на плечах, старики с холодными лицами, юные красавицы, чьи улыбки резали острее ножей. Все они стояли полукругом, оставляя перед зеркалом широкое пустое место.
И в этом пустом месте была я.
Одна.
Напротив меня, чуть правее Зерцала, стоял мужчина.
Высокий. Темноволосый. Неподвижный.
На нем был черный мундир, расшитый серебряными знаками, будто молния не ударила в ткань, а легла на нее послушным узором. Широкие плечи, прямой разворот корпуса, жесткая линия рта. Лицо красивое, но не мягкое. Из тех лиц, на которых жалость смотрелась бы ошибкой. Серые глаза с серебряным отблеском смотрели на меня так, словно я сломала что-то важное, древнее и дорогое.
И, кажется, именно это я и сделала.
Рядом с ним стояла девушка в белом.
Даже не девушка — оживший придворный портрет. Светлые волосы уложены так искусно, что ни одна прядь не смела выбиться. Тонкая шея, безупречное лицо, голубые глаза, спокойная осанка. На ее платье мерцали крошечные камни, похожие на замерзшие капли дождя.
Она должна была стоять на моем месте.
Я поняла это не умом.
Телом.
По тому, как зал смотрел на нее: с ожиданием, восхищением, уверенностью.
И по тому, как он смотрел на меня: с раздражением, недоумением и почти брезгливым любопытством.
— Продолжайте, лорд Эдмар, — произнес темноволосый мужчина.
Его голос был низким и ровным, но в нем слышалась сталь. Не гнев. Еще нет. Гнев был бы живым. А этот голос словно давно привык отдавать приказы, после которых никто не спорит.
Старик у Зерцала поднял руку.
Он был сухим, высоким, с седыми волосами, убранными назад, и лицом человека, который всю жизнь улыбался только тем, кого собирался победить. На его груди лежала тяжелая цепь с черным камнем.
— Грозовое Зерцало молчит, князь Каэл, — сказал он. — Это само по себе необычно.
Каэл.
Имя ударило в виски.
Князь Каэл.
Рейвендар.
Откуда я это знаю?
Я не знала этого мужчину. Я вообще не знала, где нахожусь. Последнее, что помнила, было совсем другим: тесная кухня, свет телефона на столе, холодный чай, усталость после длинного дня и странная резкая боль в груди, будто кто-то сжал сердце невидимой рукой.
А потом — этот зал.
Зеркало.
Буря.
И мое имя, которое шевельнулось в памяти не моим голосом.
Лиара.
Лиара Велисс.
Не мое.
Но теперь оно почему-то принадлежало мне.
— Зерцало не ошибается, — тихо сказала девушка в белом.
Она произнесла это мягко, почти почтительно. Но пальцы на ее веере сжались так сильно, что тонкие костяшки побелели.
Лорд Эдмар повернулся к ней с выражением ласкового сожаления.
— Разумеется, леди Мирена. Однако даже древние артефакты требуют правильного обращения. Особенно в присутствии… посторонних влияний.
При этих словах его взгляд скользнул ко мне.
Посторонних.
Вот кем я была здесь.
Пятном на светлой ткани.
Случайной костью в горле большого праздника.
Я попыталась сделать шаг назад, но тело качнулось. Пол под ногами оказался зеркальным, черным, с тонкими серебряными прожилками. В нем отражалось мое лицо.
Я не сразу поняла, что смотрю на себя.
Девушка в отражении была бледной до прозрачности. Темно-каштановые волосы собраны неровно, будто ее причесывали впопыхах. Губы искусаны. Под глазами тени. Лицо тонкое, почти красивое, если не считать выражения человека, который слишком долго жил, стараясь не занимать места.
На левой щеке — едва заметный след, похожий на старый ожог от тонкой нити.
Я подняла руку и коснулась кожи.
В тот же миг по залу прошел шепот.
— Посмотрите на нее.
— Она не понимает, где находится.
— Велисс всегда были странными.
— Разве этот род не…
Шепот оборвался так резко, будто кто-то перерезал его ножом.
Каэл сделал шаг вперед.
Всего один.
Но зал умолк.
Теперь я поняла: он не просто знатный мужчина. Он центр этого места. Даже старики с цепями на груди смотрели на него осторожно. Даже красавица Мирена ждала его реакции, пусть и держалась безупречно.
— Повторите обращение, — сказал Каэл. — С самого начала.
Лорд Эдмар медленно склонил голову.
— Как пожелаете.
Он повернулся к Зерцалу и поднял обе руки. Черный камень на его груди вспыхнул тусклым синим светом.
— Грозовое Зерцало дома Рейвендар, свидетель крови, клятвы и бури, назови ту, чья душа выдержит сердце наследника. Назови избранницу князя Каэла Рейвендара, сына грозовой крови, будущего хранителя Нижнего источника.
Слова разошлись под сводами, как круги по воде.
Стекло дрогнуло.
Внутри зеркала буря начала сгущаться. Синие вспышки метались в серебряной глубине, тучи сворачивались в спираль, и мне вдруг стало больно смотреть. Не глазам — где-то глубже. В груди. В костях.
Мирена чуть заметно выпрямилась.
Кто-то за моей спиной вдохнул с предвкушением.
Я услышала обрывки шепота:
— Сейчас назовет Астерваль.
— Конечно, кого же еще.
— Она готовилась с детства.
— Союз Рейвендаров и Астерваль укрепит весь север.
Мирена опустила ресницы.
На ее губах уже проступала улыбка.
И тут Зерцало заговорило.
Не голосом человека.
Громом.
Стекло потемнело, молния ударила изнутри в раму, и весь зал на миг озарился синим светом.
— Лиара Велисс.
Тишина стала такой плотной, что я услышала, как где-то у стены треснула свеча.
Мирена не пошевелилась.
Только улыбка исчезла с ее лица.
Каэл смотрел на зеркало.
Не на меня.
На зеркало.
Так смотрят на верного воина, который внезапно ударил в спину.
Лорд Эдмар первым пришел в себя.
— Быть не может.
Это было сказано тихо, но зал услышал.
А я почему-то услышала другое — не слова, а то, что стояло за ними.
Не удивление.
Страх.
Короткий, злой, мгновенно спрятанный.
Каэл медленно повернул голову ко мне.
Его взгляд прошел по моему лицу, простому платью, тонким пальцам, серебряной нити на запястье. В нем не было желания. Не было даже любопытства. Только холодная оценка и растущее отторжение.
— Нет, — сказал он.
Одно слово.
Но от него стало холоднее, чем от всех каменных стен.
Я должна была что-то сказать. Спросить. Объяснить, что я ничего не понимаю, что меня здесь быть не должно, что я не знаю ни его, ни этих людей, ни проклятого зеркала.
Но горло не слушалось.
А может, во мне уже шевельнулась чужая память.
Не говори.
Не оправдывайся.
Они все равно не поверят.
Каэл сделал еще один шаг. Теперь между нами оставалось не больше пяти шагов.
— Это ошибка.
Слова упали на пол между нами, как приговор.
И зал ожил.
Не громко. Нет. Приличный двор не кричит там, где можно убить шепотом.
— Ошибка…
— Я же говорила.
— Невозможно.
— Велисс?
— Она же почти без дара.
— Да у нее и рода-то нет.
— Какое унижение для леди Мирены.
— Для князя Каэла.
— Для всего дома Рейвендар.
Я стояла прямо.
Не знаю почему.
Внутри все было спутано: чужое имя, чужое тело, чужой ужас. Но вместе с ним поднималось что-то мое. Упрямое. Злое. Очень тихое.
Если все эти люди ждут, что я сейчас упаду на колени и начну просить прощения за то, что древнее зеркало назвало мое имя, они плохо выбрали жертву.
Я не просила этого.
Я даже не знала, что происходит.
Но унижаться за чужую ненависть не собиралась.
— Князь Каэл, — вмешалась Мирена.
Она говорила мягко, и от этого ее голос казался еще опаснее.
Каэл не посмотрел на нее.
— Не сейчас.
Мирена все же продолжила:
— Возможно, лорд Эдмар прав. Если обряд был проведен при постороннем вмешательстве, выбор нужно признать недействительным до проверки. Никто не посмеет назвать это отказом от воли Зерцала. Мы лишь защитим его чистоту.
Как красиво.
Я почти восхитилась.
Не «избавимся от Лиары». Не «вернем мне мое место». Нет. «Защитим чистоту».
Удобные слова, когда хочешь вытолкнуть человека с края пропасти и остаться в белом платье.
Лорд Эдмар кивнул.
— Мудрое предложение. Дом Астерваль всегда отличался уважением к традициям.
— А дом Велисс? — спросила Мирена.
Она наконец посмотрела на меня.
Взгляд голубых глаз был спокоен, почти печален.
— Простите, Лиара. Я не желаю вам зла. Но после всего, что связано с вашим именем, двор имеет право знать, не стала ли ваша кровь причиной искажения обряда.
Моя кровь.
Искажение.
После всего.
Слова задевали какие-то закрытые двери в памяти тела. За ними вспыхивали обрывки: узкий коридор, женский смех, чашка с горьким напитком, рука, сжимающая мое запястье, голос: «Не смей поднимать глаза, Велисс. Тебе позволили жить при дворе — будь благодарна».
Я моргнула.
Зал качнулся.
На мгновение мне показалось, что я снова смотрю в черный пол, но отражения там больше не было.
Только темная вода.
И на ее глубине — лицо девочки с серо-зелеными глазами.
Она шепнула:
«Не отдавай им мое имя».
Я резко вдохнула.
Каэл заметил.
Его глаза сузились.
— Что с ней?
— Слабость, — сухо сказал Эдмар. — Лиара Велисс никогда не отличалась крепким здоровьем. Тем более магическим. Это еще один довод в пользу ошибки.
— Зерцало повторило выбор, — произнес кто-то из стариков у стены.
Лорд Эдмар даже не повернулся.
— Зерцало можно обмануть отражением, если принести в зал чужую тень.
Чужую тень.
Слова обожгли запястье.
Серебряная нить на моей руке вдруг стала горячей. Я непроизвольно сжала пальцы.
Каэл заметил и протянул руку.
— Покажи.
Приказ.
Не просьба.
Я посмотрела на него и сама удивилась тому, как ровно прозвучал мой голос:
— Нет.
В зале снова стало тихо.
Кто-то, кажется, даже перестал дышать.
Каэл медленно поднял взгляд от моего запястья к лицу.
— Что ты сказала?
Я боялась.
Конечно, боялась.
Этот мужчина мог одним словом приказать увести меня, запереть, проверить, сломать — и весь зал одобрительно кивнул бы. Я не знала законов этого мира. Не знала своей силы. Не знала даже, умеет ли это тело держаться на ногах дольше пяти минут.
Но я уже знала другое.
Стоит уступить сейчас — и они больше не остановятся.
— Я сказала нет, — повторила я. — Если вам нужна проверка, назовите закон, по которому вы имеете право хватать меня за руку при всем дворе.
Шепот ударил со всех сторон.
Не возмущенный даже.
Ошеломленный.
Мирена чуть приподняла брови.
Эдмар побледнел ровно настолько, чтобы это заметил только тот, кто смотрел внимательно.
А Каэл…
Каэл впервые посмотрел на меня не как на пятно.
Как на человека, который внезапно заговорил.
— Ты решила вспомнить законы, Лиара? — спросил он.
В его голосе появилась опасная мягкость.
Я понятия не имела, знала ли прежняя Лиара хоть один закон. Но отступать было поздно.
— Я решила, что если меня обвиняют при всем дворе, то хотя бы слова должны звучать точно.
Каэл смотрел долго.
Потом почти незаметно усмехнулся.
Не весело.
— Точно? Хорошо. Тебя не обвиняют.
Он повернулся к залу, и каждое слово стало слышно до последнего ряда.
— Пока.
Холод пробежал по коже.
— До завершения проверки Лиара Велисс остается в Грозовом Шпиле под охраной дома Рейвендар. Обряд Названия признается незавершенным. Грозовое Зерцало будет запечатано. Совет соберется на рассвете.
Мирена шагнула к нему.
— Каэл…
Он не дал ей договорить.
— Леди Мирена, благодарю вас за выдержку.
Вот и все.
Одной фразой он вернул ее на место. Вежливо. Безупречно. Жестоко.
Мирена склонила голову, но я видела ее пальцы. Они сжимали веер так, что тонкие пластины начали гнуться.
Эдмар поднял руку.
— Князь, я вынужден напомнить: если девица Велисс останется в Шпиле, связь может начать укореняться. Даже незавершенный обряд…
— Я знаю законы своего рода, — оборвал Каэл.
В сводах над нами прогремело.
Нет, не над нами.
В нем.
На миг воздух вокруг Каэла потемнел, и за его плечами проступила тень. Огромная, крылатая, с вытянутой драконьей шеей и гребнем из грозового света.
Я отшатнулась.
Но тень исчезла так быстро, что я не была уверена, видели ли ее остальные.
Каэл снова посмотрел на меня.
— Уведите ее.
Слово «уведите» было сказано так, будто меня уже перестали считать участником происходящего.
Две женщины в темно-серых платьях подошли с боков. Одна осторожно взяла меня под локоть, другая — за край рукава. Не грубо. Но уверенно.
Я могла бы вырваться.
И что дальше?
Бежать по незнакомому дворцу, среди людей, которые считают меня подделкой, угрозой или удобным поводом для скандала?
Нет.
Сейчас надо было выжить.
Разобраться.
Понять, кто такая Лиара Велисс и почему ее имя заставляет стариков бледнеть.
Я позволила себя увести.
Но уже у выхода остановилась.
Не знаю, что заставило меня обернуться. Может, остатки гордости прежней Лиары. Может, моя собственная злость. Может, зеркало, которое все еще стояло за спинами придворных, темное и молчаливое.
Каэл смотрел на меня.
Мирена смотрела на него.
Эдмар смотрел на Зерцало.
А Зерцало смотрело на меня.
Хотя у зеркал не бывает глаз.
В его глубине снова вспыхнула молния. Тонкая, белая, как трещина на льду.
И вдруг я услышала шепот.
Не ушами.
Внутри.
Тихий, древний, такой холодный, что перехватило дыхание.
«Велисс».
Я замерла.
Серебряная нить на запястье обожгла кожу.
Зеркало дрогнуло, и на миг в черной глади появилось не мое отражение.
Женщина с такими же серо-зелеными глазами стояла в огне грозы. На ее руках была кровь. На губах — одно слово, которое я не успела прочитать.
Потом изображение исчезло.
Но шепот остался.
«Вспомни, хранительница».
Двери зала закрылись за моей спиной.
И только тогда я поняла: меня выбрали не для любви.
Меня выбрали потому, что кто-то очень боялся, что я выживу.