Ненужная княгиня

14

Реакции пришлось ждать недолго.

— Конечно, — скрипя зубами, пробормотал Михаил. — Как пожелаешь, душа моя.

Елена не сказала ни слова. Молча вскинула голову и вышла из гостиной с таким видом, будто несла на плечах все унижения мира. Дверь за ней закрылась с тихим щелчком.

Мы остались одни.

Супруг повернулся ко мне. Его лицо, минуту назад бывшее хмурым и недовольным, озарила медленная, уверенная улыбка. Он взял мою руку и поднес к губам. Продолжая смотреть мне в лицо почти раздевающим взглядом, одарил поцелуем. Не формальным, а чувственным.

Его губы оказались горячими. Дыхание тоже.

— Знаешь, Мари, — голос князя стал низким, интимным. — Ты давно не была ко мне так внимательна. Определенно, болезнь пошла тебе на пользу. Ты просто расцвела.

Барятинский не отпускал мою руку, а его глаза — только что безразличные — сейчас горели явным мужским интересом. В них читалось ожидание. Он был уверен, что эта внезапная игра в любящую жену — лишь прелюдия к тому, чтобы последовать за ним в спальню. Что супруга, как прежде, от него без ума.

Что в прошлом, что в будущем, мужчины — такие мужчины. Думают, что они правят миром, а на деле глупы и наивны как дети. Именно потому я в свое время не вышла замуж, хотя звали довольно настойчиво. Мужчину умнее себя так и не встретила, а становиться супругой абы кого, лишь бы закрыть гештальт — не посчитала нужным…

Вот и сейчас с трудом сдержалась, чтобы не вырвать руку из пальцев “благоверного” и не вытереть об его же манишку. Мне хватило силы воли доиграть роль до конца, чтобы полюбоваться на реакцию “мужа”. А она была поистине бесценной!

Для начала я позволила маске нежной влюбленности сползти с моего лица. Затем аккуратно, с холодной, почти презрительной медлительностью высвободила руку из его пальцев.

— А вот вы, князь, — произнесла с прохладцей, четко выделяя каждое слово, — не скучали, пока я болела. Судя по тому, что я сегодня увидела.

Мой голос щелкнул, как бич об пол.

Улыбка на губах князя замерла, затем растворилась, оставив после себя пустоту изумления. Его брови поползли вверх, в глазах вспыхнуло сначала недоумение, а затем — зарождающаяся злость. Он понял. Понял, что его использовали. Что он мне не интересен.

Отвернувшись, я сделала несколько шагов к окну. Барятинский остался стоять посреди гостиной с глупой, внезапно ставшей ненужной, уверенностью в собственной неотразимости.

Но я рано думала, что этот раунд за мной.

— Это из-за него, да? — раздался за спиной угрожающий голос.

Князь в два шага оказался рядом со мной. Схватил за плечо и, наплевав на манеры, рывком развернул лицом к себе.

— Из-за того офицеришки? Все не можешь простить мне дуэли?

Я замерла, понимая, что коснулась чего-то личного, интимного в жизни Марии. А муж сверлил меня злым и ревнивым взглядом, все крепче сжимая плечо. Мне стало больно, но я продолжала держать лицо.

— Я ведь предупреждал, чтобы он не крутился рядом с тобой? Предупреждал! Обещал открутить ему голову? Обещал!

— И как его открученная голова сочетается вашей с супружеской неверностью? — спросила я, добавляя в голос металлических ноток. — Или знакомство жены и любовницы нынче принято при русском Дворе? Обязательно сообщу эту новость ее величеству!

Наверняка несчастная княгиня Мария даже не помышляла об изменах. Не тот у нее характер. И князь об этом прекрасно знал. Да и намекнуть на эфемерную защиту от императрицы тоже стоило.

Я не ошиблась. Михаил побледнел. Оттолкнув меня и чертыхнувшись, он быстрым шагом покинул комнату. Где-то в доме хлопнула дверь.

Гонимая предчувствием, я повернулась к окну.

Внизу все еще стояла карета баронессы. И не успела я перевести дыхание после внезапной вспышки гнева у князя, как он сам показался на крыльце.

Елена его ждала. После всего, что случилось в гостиной, она не спешила уезжать. Она надеялась, что он к ней придет.

И пришел.

Взявшись за ручку на дверце, Барятинский обернулся и посмотрел на окна гостиной. Я не стала прятаться. Наоборот, выпрямилась и ответила ему холодным, чуть насмешливым взглядом.

Только когда карета выехала за двор, ощутила, что силы покидают меня. На дрожащих ногах добрела до кресла и буквально упала. Приказала лакею подать воды, а сама поманила Груню, притаившуюся в уголке, и спросила:

— О какой дуэли князь говорил? Что тебе об этом известно?

Служанка растерянно скомкала передник, расправила — и снова скомкала. Потом бросила испуганный взгляд на дверь и перешла на шепот:

— Так это всем известно, княгинюшка! Только его светлость болтать запретил…

— Рассказывай! — строго потребовала я. — После лихорадки совсем ничего не помню. Что еще за “офицеришка”?

— Так тот самый, который нарисовал ваш портрет…

— Какой портрет?

Меня охватило странное чувство. Что-то сродни возбуждению и нервнозности. Будто я вот-вот раскрою загадку века.

— А тот, где вы, княгинюшка, с мальвами в волосах.

Тот, который я видела в Третьяковке во время экскурсии. Тот, который сейчас висит в спальне Марии.

Эксперты сбились с ног, пытаясь установить его авторство. Так неужели сейчас я выясню правду, за которую сам директор Музейного фонда, не колеблясь, отдал бы душу?

НАШИ ГЕРОИ:

Груня