Ненужная княгиня

15

С пятого на десятое, испуганно тараща глаза, Груня поведала мне прелюбопытную историю.

Оказывается, в то время среди дворян бытовала мода обмениваться портретами между женихом и невестой. Вот и князь Барятинский с княжной Березиной решили от моды не отставать. Только каких бы художников Марии ни представляли — все ей не нравились.

— Слишком официально, — говорила она, бракуя работы одну за другой, — а здесь у меня шея короткая, а тут я толстая, тут — сама на себя не похожа.

Капризничала княжна. То ли искала идеального портретиста, то ли не особо хотела радовать жениха. Князь Михаил уже готов был презентовать ей свой портрет, а она все перебирала художников, прося их сделать набросок, и ни один ей не нравился, хотя каждый художник счастлив был писать такую модель.

Пока однажды на семейном ужине вновь не всплыла эта тема.

В тот вечер в доме Березиных собралась вся семья: братья с детьми и супругами, сестры с мужьями. Были даже несколько близких друзей. И один из них — поручик Мещерский из Кабардинского егерского полка — резко смутившись, признался, что может написать портрет маслом, если княжна согласится позировать. Но это займет приличное время!

Предложение было воспринято в шутку. Кто же в здравом уме доверит писать портрет гусару, а не художнику? Но охваченные азартом сестры Марии тут же вручили Мещерскому бумагу и перо и приказали немедля сделать набросок.

— Проверим, на что вы способны, поручик! — лукаво заявила Ольга.

— Да-да, а то многие нашу Мари пытались нарисовать, да только никто не смог передать ее ангельской красоты! — добавила Леонилла.

Сама же Мария в разговор не вступала. Сидела за столом чуть побледневшая, тихая, опустив глаза в пол. Но все же сопротивляться не стала. Молча поднялась и вслед за всеми переместилась в гостиную, где заняла кресло, указанное Мещерским. Подперла подбородок рукой. Подбежавшая к ней Леонилла тут же поправила локоны, живописно разбросав их по обнаженным плечам.

— Рисуйте, поручик!

Вскоре набросок был готов и пошел по рукам. Родственники Марии и друзья по очереди всматривались в него, ища сходство и различия с оригиналом, и у всех на лицах появлялось удивленно-восхищенное выражение. Офицер, казалось, сумел передать в наброске саму душу нежной красавицы.

— Какая невероятно тонкая работа! — озвучил общий вердикт Александр Иванович — старший брат Марии и по совместительству лучший друг поручика Мещерского. И добавил, игнорируя недовольный взгляд матери: — Станислав, вы явно выбрали не ту профессию! Вам нужно было идти не в военные, а в художники.

Тот слегка улыбнулся:

— Признаюсь, у матушки была такая мысль. Покойный батюшка завещал, чтобы из меня не делали ни военного, ни придворного, ни дипломата. Однако сердцу не прикажешь…

Последние слова он сопроводил долгим взглядом в сторону Марии. Та порозовела, что было заметно даже сквозь пудру. В гостиной на пару мгновений воцарилась неловкая тишина. Ни для кого не было секретом, что Станислав Мещерский неравнодушен к младшей Березиной. И что она с радостью бы ответила на его чувства, да только есть одно «но».

Мещерский был беден как церковная мышь. Его отец разорился, родовая усадьба ушла с молотка, а единственный сын и наследник жил на гусарское жалование и из имущества имел лишь коня.

Между тем набросок передали Марии. Она не стала брать его в руки, лишь взглянула быстро, взмахнув ресницами, и прошептала:

— О, я бы хотела иметь такой портрет!

Тем же вечером слуги судачили, что княгиня Березина вызвала младшую дочь в свою комнату и что-то долго ей втолковывала. Видимо, отговаривала.

Вышла Мария оттуда тише и бледнее обычного, с горящими на щеках алыми пятнами. Но уже на следующий день поручик явился в дом Березиных с холстом, красками и всем необходимым для написания портрета. Потому что Мари сумела настоять на своем.

Хоть княгиня и была недовольна решением дочери, но приняла гостя ласково. Все же он вырос с ее старшим сыном и был ей почти как родной. Она напоила Станислава чаем, а после долго выбирала для Маши платье, прическу и красивый фон.

Первые наброски были сделаны в тот же день, а после началась уже настоящая работа. Поручик приезжал к Березиным практически каждый день, пил чай с княгиней Березиной, после час или два работал над портретом в гостиной, а после, конечно, оставался на ужин, общаясь с большой и дружелюбной семьей.

Все в доме Березиных понимали, что Мария и Станислав — прекрасная пара. Да только быть им вместе не суждено. Первую уже сговорили за Барятинского, а второй должен был думать не о себе, а о трех своих младших сестрах-бесприданницах.

Потому эти двое избегали оставаться наедине и ни разу не обратились друг к другу напрямую, не коснулись руки. Но напряжение между ними росло, и это чувствовали даже слуги.

В последний день, когда портрет был уже готов, Мещерский подошел к Марии, чтобы попрощаться:

— Завтра я отбываю на Кавказ, — сказал он так тихо, чтобы слышала только она. — Возможно, мы с вами более не встретимся…

И, видимо, в этот раз княжна не сумела себя сдержать. Подхватилась, сжимая обеими ладонями большую руку Мещерского и, запинаясь от волнения, прошептала:

— Не говорите так! Не смейте!

И именно в этот момент, как в анекдоте, в гостиную вошел князь Михаил, внезапно вернувшийся из командировки! Устроил скандал и тут же вызвал поручика на дуэль, хотя император Николай I повсеместно дуэли запретил.

— Чем же дуэль закончилась? — я напряглась, ощущая на коже мурашки.

Оказалось, Мещерский на дуэль явился, но выстрелил в воздух.

— А князь наш нарочно в него стрелял! И попал! Сказывали — убил!

Груня тяжко вздохнула и промокнула глаза передником. Я же потерла место в груди, потому что там внезапно заныло.

— А дальше что было?

— Плакали вы долго. Но портрет велели в раму вставить и в своем будуаре повесить.

— И мой жених согласился? — не поверила я.