Ненужная мама. Сердце на двоих

Глава 7

Виктория

Реактивной пулей влетаю в клинику, забыв захлопнуть за собой дверь. Игнорируя неудобные туфли, мчусь на каблуках как в домашних тапочках. Ни на секунду не отрываю взгляд от циферблата часов, будто таким образом смогу замедлить время.

Как назло, по дороге сюда застряла в километровой пробке, на въезде обменялась парой ласковых с брутальным хамом на люксовом, заляпанном грязью джипе, который сам же и подрезал меня на перекрестке, но то ли хотел унизить бабу за рулем, то ли познакомиться. Напоследок еще и сделала круг по парковке в поисках свободного места.

Закономерный итог – я неприлично опаздываю на прием, о котором договорился мой отец.

Не вижу смысла в том, чтобы чуть ли не каждый год просвечивать мое бедное сердце. Я в норме, черт возьми! Дома меня ждет целая коллекция положительных заключений разных врачей. Однако ради папиного спокойствия послушно шагаю по больничному коридору.

– Вы к кому? – порывается остановить меня медсестра в приемной, однако я пролетаю мимо быстрее, чем она успевает встать и сориентироваться.

– Кардиолог… Мне назначено… – отрывисто бросаю, не оборачиваясь.

Взглядом нахожу нужный кабинет, коротко стучусь – и тут же толкаю дверь, без спроса переступая порог. Внутри никого, рабочий стол врача пустует, в помещении царит тишина.

– Здравствуйте? – неуверенно произношу, и мой вопрос-приветствие эхом отбивается от стен и взметается к потолку.

Ответа нет…

Меня не дождались? Проклятье!

Не теряя надежды, все-таки делаю несколько шагов к столу, отмечаю идеальный порядок, словно за ним долго никто не сидел. Странно…

Краем глаза ловлю тень за ширмой – и выдыхаю с облегчением.

– Прошу прощения за опоздание, но очень надеюсь, что вы меня примете, – произношу громче и четче, пытаясь восстановить сбившееся дыхание. Поздно понимаю, что забыла уточнить у отца имя кардиолога.

– Ты же не выгнала меня с дочерью, так что я обязан ответить тебе тем же, – звучит насмешливо знакомый голос, и я врастаю в пол. – Тем более, если честно, я сам минут пять назад приехал. Няня, которую ты посоветовала, ответственная и пунктуальная, но даже она не застраховала от форс-мажора. Сменила меня чуть позже, чем я просил…

Одинцов невозмутимо появляется из-за ширмы, на ходу застегивая пуговицы на манжетах. В свежем, белоснежном медицинском халате, накинутом поверх чистой, выглаженной рубашки он выглядит совершенно другим человеком. Не убитым горем вдовцом, потерявшем веру, а бодрым мужчиной и, главное… живым. Словно клиника напитывает его энергией, которую высосала трагедия.

Беззастенчиво рассматриваю Гордея, пока он неторопливо приближается к рабочему месту и, постучав пальцами по поверхности стола, вальяжно устраивается в кожаном кресле. Сжимает подлокотники руками, будто вспоминает, каково это – быть в шкуре медика. Улавливаю едва заметную ухмылку на строгом лице. Он скучал по своей профессии.

– Гордей… – растерянно взмахиваю ресницами и часто моргаю, отгоняя наваждение. Но он не исчезает. Жестом приглашает меня сесть напротив, и я подчиняюсь. – Витальевич, – поспешно добавляю, но не успеваю скрыть теплую улыбку. Рада ему, как старому знакомому. – Не ожидала увидеть вас на посту. Вы же в декретном отпуске и не принимаете пациентов. Или я ошибаюсь?

Усмехнувшись, закидываю ногу на ногу и складываю ладони на колене. Продолжаю изучать обновленного Гордея – и с каждой секундой он все больше мне нравится.

Может, ему не мешало бы вернуться к медицинской практике? Отвлечься, посвятить себя людям… Все лучше, чем ковыряться в собственных ранах и медленно умирать.

– Все верно, – подается вперед, сцепив кисти в замок. Мы становимся чуть ближе. – Я пока не работаю. Но тебя решил принять лично. Это разовая акция, – заканчивает с хрипотцой.

– Папа попросил, ведь так? – мгновенно догадываюсь, закатывая глаза и тихо посмеиваясь.

– Не буду лукавить и выкручиваться, – на выдохе выдает Одинцов. Скупая улыбка трогает его сжатые, напряженные губы. – Егор Натанович переживает за тебя.

– О-о, я в курсе, – обреченно тяну. – Надеюсь, хоть вы сможете его убедить, что в ближайшее время я умирать не планирую…

– Не говори так, – жестко перебивает меня, мгновенно помрачнев. – Даже в шутку, – хмуро смотрит на меня исподлобья.

На миг потеряв дар речи от пронизывающего взора платиновых глаз, я лишь могу качнуть головой. Чувствую, как учащается дыхание, смахиваю испарину с виска, провожу пальцами по вырезу блузки.

– Душно, – импульсивно жалуюсь.

– Ты чего так запыхалась? – молниеносно меняет тон и настроение. Согревает душу неожиданной заботой. – Вроде бы, про ЭКГ с нагрузкой речи не было, – иронично хмыкает, хотя вид у него серьезный и взволнованный.

Одинцов протягивает руку к моему запястью и, сдвинув серебряные часики, нащупывает большим пальцем пульс. Мысленно считает частоту ударов, поглядывая на секундную стрелку.

– Спешила, – чуть слышно признаюсь, когда он убирает ладонь.

Пройдясь взглядом по гравировке на часах «Любимой доченьке», по-доброму ухмыляется, но тут же прячется в панцирь. Резко подскакивает с места, открывает окно, впуская в кабинет свежий воздух, который я жадно глотаю. Подавившись кислородом, надрывно кашляю. Да что со мной сегодня? Покосившись на меня, Одинцов наливает мне немного воды из кулера – и ставит на стол бумажный стаканчик.