Ненужная наследница, или Хозяйка волшебных овец

Глава 4. Наследница, понимаешь!

— Это что? — спросила я вполне довольного нотариуса, который вызвался сопроводить меня до места.

Это действительно была ферма. Но…

Конюшни с облупившейся краской, сараи, покосившиеся от времени, загоны для животных, обветшалые и заброшенные. Большой жилой дом, угловатый и с мезонином, выглядел так, будто он видел уже многое. К нему вела дорожка, заросшая травой, и несколько других строений, которые выглядели не лучше.

Овцы тоже были, милые и пушистые. Они задумчиво бродили где вздумается и щипали травку, предоставленные сами себе.

А я стояла с саквояжем, которым меня снабдили в конторе, и отказывалась верить увиденному.

Ферма была большой, но старой и запущенной. Некоторые сараи покосились, на некоторых не было дверей и окон, где-то обвалилась крыша, где-то развалилось крыльцо.

В более-менее приличном виде был хозяйский дом в форме буквы “Г” в два этажа с мезонином, к которому мы с нотариусом и направились, и еще пара строений.

Туда мы и направились. Но как только мы подошли к двери, она распахнулась, и на пороге появилась немолодая женщина в длинном темном платье. Ее холодный и неприветливый взгляд демонстрировал неприязнь.

— А, нашли все-таки, — сказала она, узнав нотариуса и с головы до ног оглядев меня. — Так не надо уже, тут рельсовую дорогу прокладывать собираются пройдет, землю заберут, а ферму снесут. Так что новая хозяйка нам без надобности.

Она сделала жест, словно говоря: «Идите отсюда».

— Увы, госпожа Грета, так не пойдет. Вы заказ сделали, он выполнен, извольте рассчитаться, — возразил нотариус. Его голос был твердым, но спокойным. — Наследницу нашли, так что принимайте новую хозяйку угодий. Знакомьтесь, это Дженни Овеласс.

— Так откуда я знаю, что это она, — стояла на своем женщина, не собираясь пускать нас в дом.

Я замерла, не зная, что ответить. С одной стороны, я была не против уйти. Всё происходящее казалось странным и пугающим. Какая из меня фермерша, да еще и в другом мире?

Да, я жила у бабушки под Калугой, и десяток овец в хозяйстве у нее имелись, как и прочая живность. Хотя сейчас скотину уже никто не держит, но бабушка всегда тянулась к овечкам, и они у нее были на зависть и загляденье всем, хоть сейчас на выставку. К ней даже специально разные блогеры и журналисты приезжали на фотосессии, у бабули все хозяйство как с картинки было.

Я думала, тут также. А оказалось иначе. Грязь, разруха и люди, которые нам не рады. Хотелось упереться ногами и руками в зеленую травку и умолять вернуть меня обратно.

Но с другой стороны, а что, если я действительно встречу здесь свою бабушку? Разве этот шанс не стоит того, чтобы попытаться?

К тому же — что меня держит на Земле? У родителей свои хлопоты, им не до меня, да это и правильно. Жениха, считай, уже нет, подруг никогда и не было, в институте я академ взяла. А тут всего год надо прожить. Может, за это время что-то изменится. Братик родится или сестренка… Я бы помогать стала, всегда ведь хотела кого-нибудь, а родители против были. Так что решено, остаюсь.

— Документы в порядке, я лично проверил, Дженни Овеласс — наследница. Да вы взгляните сами — у кого на Кливанде еще такие волосы были? — сказал нотариус, вытаскивая из саквояжа бумаги.

Женщина не постеснялась оглядеть меня придирчиво, как лошадь на рынке. Даже по кругу обошла.

— Ваша правда, господин Кидревич, кучерявые только они и были, — сказала она, наконец. — Да толку-то, говорю же, дорога тут пойдет, так что не надо ничего. Сами разберемся.

Нотариус вздохнул и развел руками.

— Госпожа Гардус, наследница доставлена, я свои обязательства выполнил. Передавайте ей ключи и права и рассчитайтесь со мной. Мне еще обратно возвращаться.

Женщина вздохнула и, видимо, смирившись, повернулась ко мне.

— Ладно, пойдемте. Повезло, что сосед шерсть купил, есть чем заплатить за девицу эту. Ты, госпожа наследница, в овцах-то хоть разбираешься? — пробурчала “мисс доброжелательность”, открывая дверь.

Пожала плечами. Как ей ответить? Пока бабуля здорова была, она и сама справлялась. Потом я помогала. Так что кое-что знаю, но до нее мне далеко. Бабушка овец своих холила, говорила, что если ты к живности с душой и пониманием, она тебя сторицей вознаградит.

Шерсти у нас и правда много было, хорошей, тонкой и мягкой. Бабуля ее сама вычесывала и красила, пряла по-разному, на заказ вязала. А я этого не особо умею, я вяленые игрушки делать люблю.

Госпожа Грета с укором посмотрела на нотариуса и покачала головой, но в дом пустила. Тот только руками развел, как бы говоря: “Что было, то и доставил”.

Внутри дома было не намного лучше, чем снаружи. Когда-то он был уютным и добротным, но сейчас выглядел так, будто его забыли на долгие годы. Обивка мебели была протерта до дыр, стены выцвели, а пыль покрывала все поверхности. Ковра на полу не было, но его след все еще виднелся на полу.

Мы прошли в кабинет, там женщина села за стол, достала из ящика коробку, отперла ее ключом и торжественно выдала нотариусу стопку монет. Тот пересчитал, убрал в небольшой мешочек и так же торжественно протянул ей свиток, перевязанный веревочкой с печатью.

Та его даже разворачивать не стала, сунула в стол. Потом они подписали бумагу, и нотариус поднялся.

— Погодите, господин Кидревич, — остановила я мужчину. — Мне сказали, что я тоже что-то должна подписать. Что принимаю ферму и обязанности по управлению. И еще ключи взять.

Женщина бросила на меня быстрый, недобрый взгляд и сделала вид, что перебирает бумаги на столе.

— Да, госпожа Овеласс, вы правы, я чуть не забыл самое главное, — кивнул нотариус и сел обратно. — Госпожа Грета, ну же, не тяните, передавайте полномочия новой хозяйке.

— Какая из нее хозяйка, я думала, кого достойного найдете, — ворчала женщина с явным неудовольствием, доставая из стола свиток и срывая печать. Та чуть засветилась и погасла, а женщина стала еще сердитей. — Сказала же, не нужна нам никакая наследница, все равно землю изымут в пользу короны.