Ненужная наследница, или Хозяйка волшебных овец

Глава 7. Пастушка и ...

Ночь я провела в овчарне вместе с Даной и ягнятами.

Девочка оказалась дочерью Гориса, но не родной, приемной. Он взял за себя женщину с ребенком, скорее всего предполагая, что так у него появится сразу две работницы.

Сначала девочка была нянькой детям, но поскольку родной она не была, то ее постоянно наказывали за все провинности, и она много времени проводила здесь. Грета заметила, что у девочки хорошо получается выхаживать больных овец и слабых ягнят, и за ней закрепили эти обязанности. Впрочем, от того, чтобы присматривать за остальными детьми, ее это не освободило.

Дана была уверена, что все хвори можно вылечить добрым отношением и заботой, но ее никто не воспринимал всерьез и с ней не считались. Девочка каждый раз очень болезненно переживала расставание с подопечными, но противопоставить ничего не могла. Сегодня она не дала зарезать ягненка, но понимала, что за ним придут завтра.

— Не переживай, мы что нибудь придумаем, — пообещала я, укладываясь спать. Дана часто ночевала в овчарне, и тут у нее были припрятаны пара старых одеял, которыми она с охотой поделилась. — Теперь я тут хозяйка и постараюсь защитить вас. Никого сюда не пустим. Ни видеть, ни слышать тут никого из Гардусов не хочу.

На всякий случай мы забаррикадировали и подперли дверь, и немного поболтав, заснули. Ночь прошла спокойно и, несмотря на то, что спать в сарае на сене мне не доводилось, я отлично выспалась. Позавтракали мы там же, хлебом и свежим молоком, которые принесла Дана, и хоть мне нравилось сидеть в овчарне и тетешкать доверчивых ягнят, но и овец надо было выпустить на улицу, и мне выйти на свет. Негоже хозяйке по углам прятаться.

— Ты девка, не глупи, — сказала Грета, стоило мне войти в дом. — То, что ты тут хозяйка, вилами по воде писано. Ферма вот-вот с молотка уйдет. Так что соглашайся на изъятие земли и проси побольше. Но не зарывайся, а то передумают дорогу через наши угодья вести и вообще ни с чем останемся. А работе нашей не мешай, мы свое дело знаем. Коли хозяйкой себя возомнила, так иди, поработай. Корову хоть подои, — насмешливо закончила она.

Я не ждала, конечно, извинений от старухи, но ее слова разозлили.

— Коров доят доярки, готовят кухарки, в доме убирается прислуга, — сказала я. — А я собственница имущества. И моя задача — сохранить и приумножить его. То есть сделать то, с чем вы не справились. Так что давайте коровам хвосты крутить будет тот, кто ни на что больше не способен.

— А ты у нас способная, видимо? Ну так давай, на покушать себе денег-то заработай. А то кормлю тебя пока я, — заявила старуха и направилась к выходу.

— Тут еще вопрос, кто кого кормит, — пробормотала я, глядя ей в спину.

Но в чем-то она безусловно была права. Если я объявила себя хозяйкой, то надо брать дело в свои руки и с чего-то начинать. Чем они тут занимаются, шерстью торгуют? Значит надо ехать в город и выяснить, что почем. Газет опять же купить, чтобы понять, что в мире делается. Нотариуса озадачить про долги все выяснить или найти другого человека, который ситуацию с проигранной фермой прояснит и с нашими денежно-имущественными отношениями разберется.

А пока получается, что ферма моя, а я кроме того, что с аренды денег не имею, так еще и должна за то, что тут живу. Как-то это совсем не правильно с одной стороны. А с другой — выясняется, что у меня тут ничего своего и нет, платье и то с чужого плеча. Ни дать, ни взять — бедная родственница.

Хотя не совсем так, конечно. У Даны в ее “ягнетнике” оказалась и теплая вода, и изношенные, но чистые отрезы ткани, так что я даже помыться сумела. Оставалось только разыскать мой саквояж, все же в нем не только одежда, но и вещи с Земли, точнее шкатулка с украшениями. Ничего особенного, бижутерия в основном, но и золото есть. За него можно денег выручить, раз уж мне в собственном доме за постой платить приходится.

Дойти до выделенной мне комнаты не успела.

Сначала меня чуть не сбила с ног ватага ребятишек, с криком и улюлюканьем бегущая по дому. Потом я столкнулась с Санией, племянницей Греты. Женщина тащила корзину с ребенком и огромную стопку белья, за которой меня просто не заметила. Помогла ей донести белье до закутка за печкой, где она собралась его гладить.

На выходе в меня врезалась жена кого-то из сыновей Греты. Она тащила ведро воды и обернулась, чтобы прикрикнуть на детей, которые опять неслись мимо на этот раз с палками. Итог — я еще и мокрая.

Пошла наверх, но на лестнице меня перехватил Ларсон Стич. Сам он был при параде, явно куда-то собрался. Меня оглядел пристально и оценивающе.

— А ты ниче так, симпатичная. Ишь какая кучерявая, — мужчина попытался коснуться волос.

Я увернулась и оттолкнула его руку.

— Что, норовистая, кобылка? Да не рыпайся, никуда ты от меня не денешься. Я на тебе женюсь. Вечером скажем всем, что любовь у нас и все дела, — деловито заявил он и, окинув меня сальным взглядом, насвистывая, пошел вниз по лестнице.

Надо проверить, в комнате, которую мне выделили, замок-то хоть есть? И подсвечник попросить. Тяжелый какой-нибудь…

Подумала о том, что комнату мне тоже еще прибирать придется, потому что грязь там жуткая и горестно застонала вслух.

— Госпожа Овеласс, что-то случилось? Вам плохо? — вынырнула откуда-то Велиса. — Воды? Лекаря?

Интересно, в этом доме вообще возможно одной побыть?

— Нет, Велиса, со мной все в порядке. Мне бы переодеться только, саквояж мой не видела? — спросила.

— Нет, госпожа, может ребятня куда утащила? Я спрошу, но от них ответа не добиться, — сказала девушка, косясь на меня и пристраиваясь рядом.

— Угу, и кабинет вчера видимо, детвора разнесла, — пробурчала я.

— Так вы же сами его не заперли, когда ушли. Так что да, и они могли, — сказала Велиса. — Им только дай волю, тут же набезобразничают.

— Ну так займите их чем-нибудь! — в сердцах сказала я. — Вон, хоть овец пасти помогать отправьте. Что они по двору ходят? Лугов нет?