Ненужная наследница, или Хозяйка волшебных овец

Глава 8. Первый снандал

— На каком основании вы распоряжаетесь моим имуществом? — спросила я, остановившись во дворе дома.

Умиротворение слетало с меня, как последние листья с деревьев под порывом ветра. Я негодовала в душе от того, что ничего не могу противопоставить самоуправству бывшей хозяйки.

— Ее имущество, вы гляньте-ка! А где ты была, наследница, когда я за этими овцами ходила, кормила, выхаживала? Явилась на все готовое, еще и права качает! Сама не можешь ничего решить, так сиди и помалкивай, бездельница. Ишь, на лужок она сбежала, овец пасти, лишь бы не работать! — напустилась на меня старуха.

— Грета, вы совсем не понимаете, что делаете? Вы не просто овец отдали, вы тех овец отдали, что ягнят кормят и поэтому дома остались. Вы прямой умышленный вред ферме нанесли! Могли сказать, что нет хозяйки и попросить господина Жромта подождать меня или прийти позже, — я отодвинула старуху и пошла в дом, сил спорить и что-то доказывать не было. Как же я уже ненавижу эту семейку! И прогнать не могу, одна я со всем хозяйством просто не справлюсь.

Проблемы в виде недружелюбного соседа не заставили себя ждать.

Он явился в этот же день, привез пять булов шерсти, заявил, что она испорчена, а он из-за этого понес убытки, и забрал в качестве компенсации трех овец, которые остались дома и паслись во дворе.

Вообще-то он хотел пять ягнят, и старуха на это согласилась. Но Дана убежала ко мне и заперла ягнятник, а без нее никто войти в туда не смог.

Я обо всем этом узнала вечером, когда вернулась домой с пастбища.

За это время я вычесала всю шерсть, пообщалась с овечками, они оказались очень дружелюбными и, стоило мне угостить одну кусочком хлеба, стали толпиться около меня и даже улеглись так, что я осталась в середине стада. Еще я погрустила о своей судьбе, посетовала на то, какие вокруг все злые и только овечки хорошие и меня понимают. Пообещала, что не дам их в обиду и сохраню ферму, пожаловалась, что у меня украли саквояж, повозмущалась ненадлежащим воспитанием детей и посочувствовала Сании, которой приходится с ребенком на руках работать по дому.

В общем, я выговорилась, надышалась свежим воздухом и нагладилась овец. На ощупь, кстати, они оказались изумительными — теплыми, мягкими и бархатистыми.

Вернулась домой спокойная и умиротворенная.

А там новость про соседа, забравшего овец. Ну, я и психанула немножко:

— Я запрещаю вам принимать решения относительно фермы, отдавать овец, распоряжаться имуществом и шерстью. Вы просто наемные работники, которые почему-то еще и живут в моем доме! Я думаю, что в ближайшее время мы заключим договор о найме и договор аренды, сразу после того, как я навещу нотариуса. И лошадь брать без моего разрешения я тоже запрещаю. В противном случае, заявлю о краже. И кстати, если кто-то думает, что дело с саквояжем удастся списать на шалости детей, то зря. Я все помню и просто так этого не оставлю.

Уф, все, выдохнула! Никогда в жизни я такой длинной речи не говорила. Внутри меня трясло от волнения и злости, которая требовала выхода, и я прошла по дому и закрыла все помещения, к которым смогла подобрать ключи. А вот так. Я тут хозяйка и пусть попробуют со мной не считаться!

Потом пришла к себе в комнату, по прежнему грязную и неуютную, и поняла, что не хочу в ней оставаться. А еще испугалась.

Раскомандоваться-то я раскомандовалась, а о последствиях не подумала. Если старуха хочет за ферму компенсацию получить, то ей наследница не особо и нужна. А если они меня ночью прибьют по-тихому? Хлипкая щеколда вряд ли кого то задержит.

Пока стояла и думала, в дверь робко постучались. Открыла, на всякий случай сжав покрепче подсвечник.

— Госпожа Овеласс, — на пороге, опустив глаза, мялась Велиса. — Вот, мы нашли ваши вещи, — она протянула мне саквояж.

— Спасибо Велиса, — сказала я, забирая его. На девушку я не обижалась, мне казалось, что она и правда пытается мне помочь, но говорить с ней сейчас не хотела. Однако она не уходила.

— И еще Грета сказала, что не будет вас кормить ужином, что вы наказаны, госпожа, — покраснела Велиса, окончательно смутившись.

Чудесно! То есть меня в моем же доме какая-то посторонняя женщина наказать решила. Это уже всякие границы переходит. Все, решено, еду в город сегодня же!

— Я поняла, Велиса, благодарю, что сообщила, и за саквояж. Кстати, Ларсон вернулся?

— Еще нет, госпожа Дженни.

— Жаль. Сообщи мне, как только он появится.

Я закрыла дверь с намерением переодеться и рвануть в город на своих двоих. Потом поняла, что неплохо было бы смыть с себя пот и пыль и навестить ягнят, которые остались без мамок и, прихватив одеяло, подушку и свои вещи, отправилась в ягнятник к Дане.

Девочка была там. Она кормила одного из малышей, а свободной рукой то гладила второго, то утирала слезы.

— Дана, не плачь, пожалуйста! — мое сердце разрывалось от жалости и я обняла девочку. — Мы справимся. И мам им вернем. Я поеду в город и узнаю, как это сделать. В конце концов, просто выкупим их обратно.

— Грета денег не даст, да и сосед не захочет продавать. Он все надеется, что у него шерсть такая же, как у нас раньше была, получится, — всхлипывала девочка.

— Деньги мы найдем, — заверила я ее. — У меня немного украшений есть, продам. Надо только глянуть, не украли ли их. А то кто-то же мой саквояж брал!

— Это Грета, — призналась девочка. — Чтобы его дядя Ларсон не стащил. У нее комната запирается и в ней охранный артефакт есть.

Угу, защитить хотела, так я и поверила. Мне нотариус на Земле говорил, что сумка непростая и чужой в нее не влезет. Я не верила тогда, хоть господин Кидревич и пытался на примере своей помощницы мне это продемонстрировать. Я же их мошенниками считала…

А настоящие мошенники тут окопались! Но ничего, я на них найду управу. Попытаюсь, во всяком случае.

Открыла саквояж, проверить, все на месте.

Я спрашивала на Земле про шерсть, и нотариус с помощницей мне ее положили с собой. Также белье местное и сменные платья, теплую накидку и обувь, разные мелочи, типа гребня для волос и мыла в баночках и еще много разного, что обычно в длительную поездку берут. Даже рассказали, что и зачем. Но кто бы их тогда слушал… Но это все внизу было, а наверху наборы с цветной шерстью.