Ненужная наследница, или Хозяйка волшебных овец

Глава 9. У селян свои аргументы

— Только не говорите никому, но я слышала как сосед наш с дядей Ларсоном спорили. Господин Жромт уговаривал ему овец продать, а дядя Ларсон смеялся и отвечал, что тот слишком хитрый, хочет задаром волшебных овечек получить, — делилась со мной Дана, пока мы в четыре руки занимались ягнятами — кормили и чесали.

В город мне ехать было не на чем, так что я принялась помогать девочке. Дана сказала, что если овечек после кормежки расчесывать, то они лучше спят и быстрее крепнут.

— Прямо так и сказал: “волшебных”? А что они умеют? — спросила я. Вспомнилась сказка про серебряное копытце, вдруг овечки тоже могут копытами монетки выбивать? Было бы неплохо, тогда бы я быстро дела поправила.

— Ага, так и сказал. Господин Жромт возразил, что волшебства там никакого не осталось, потому что кончилось давно. И стал дразнить дядю Ларсона, что скоро нашу шерсть никто покупать не будет, а овцы облысеют. А они ведь у нас и правда тогда лысеть стали… — смутилась девочка. — Да вот, сами смотрите!

Она перевернула одного из ягнят, и я увидела проплешины на животе.

— Грета думала, что это болезнь, она лекарства покупала, и мы тут все перемывали несколько раз. Не помогло. Эти пятна то появляются, то исчезают. Я думаю, что это порча, и навел ее господин Жромт, — поделилась со мной девочка.

— Я бы скорее предположила, что это лишай, — сказала я. — Надо соскрести несколько чешуек в этом месте, волосинки собрать и на анализ отдать.

Девочка вздохнула:

— У нас тогда совсем шерсть покупать перестанут. Грета даже перебирать ее не велела, сказала, путь так забирают, все равно ничего не выручим.

— А волшебство тут причем? — спросила.

— Дядя Ларсон тогда сказал, что он наследников найдет и все станет, как раньше, и посмотрит тогда, чью шерсть брать будут. Мол, он уверен, что Овеласс тайну знали, как шерсть магическими свойствами наделять. Вот он Грету и уговорил вас искать, — бесхитростно призналась девочка. — Наверное хотел тайну выведать. А вы получается и правда знаете, как шерсть волшебной сделать?

Она чесала ягненка, который смирно лежал у нее на коленях, а я прикидывала, что сделать из вычесанной шерсти. Хотя чего гадать, овечку и сделаю. Достала иглу и принялась сбивать комок.

Думы были нерадостные. Все в этом мире против того, чтобы у меня что-то получилось. Ферма с долгами, овцы больные или порченные, сосед ушлый, “арендаторы” себе на уме… Еще и магия какая-то, с которой не пойми что делать, и дорога, которую тут проложить хотят.

Теперь год стал казаться вечностью, а при том, что меня еще и голодом морят, то как бы мне до срока ноги не протянуть!

В хлипкую дверь нашего загончика заколотили и раздался мужской рык:

— Дана, открывай, негодная девчонка!

— Не пускай их, — попросила я.

Мне здесь было спокойно и в этом крохотном островке уюта я совсем не хотела видеть ни Горя, ни Проклятия.

Девочка улыбнулась, кивнула, положила спящего ягненка рядом, поднялась и приоткрыла дверь.

— Давай сюда ягненка того болезного, — потребовал мужчина за дверью, — Грета велела на мясо его.

У меня сердце сжалось, и я поднялась, чтобы вытолкать мужика прочь. Надо только что-то для аргументации найти…

— Не дам, дядя Прокл, госпожа Дженни не велела, — спокойно заявила девочка.

— Да ты! Смеешь бабке перечить? — заорал мужик, а я увидела большое деревянное корыто и прикинула, что оно сгодится.

— Грета мне не бабка, дядя Прокл, и здесь она не хозяйка более. Иначе бы ты сам вошел, да взял, что надо, — услышала я ответ девочки, пока вытаскивала корыто.

Мужик тем временем хотел войти, но не смог. Я как раз развернулась и увидела, как он дернулся, словно врезался во что-то упругое и назад отлетел.

— Ну, мерзавка, погоди. Скажу отцу, всыплет тебе, как выйдешь отсюда! — заорало Проклятие. — И к столу не смей приходить, ни куска больше не получишь.

Девочка вздрогнула и опустила глаза, а у меня внутри будто пружина, что все это время сжималась, распрямилась.

Я, держа двумя руками корыто, вперед бросилась. Оно тяжелое оказалось, я его еле подняла, так что у мужика шансов не было. Прокла с ног сбила и сверху на него вместе с корытом упала.

— Слушай, гад, — прошипела сквозь зубы, — пусть только попробует кто-то ребенка обидеть, я каждого под таким корытом похороню!

И немножко на корыте подпрыгнула в порыве показать, как плохо ему будет в земле лежать. А корыто немаленькое, с полмужика размером, и оно верхним краем ему в горло уперлось, а нижним как раз туда, пониже пояса.

Прокл сначала захрипел, потом что-то замычал неразборчиво, глаза выпучил и попытался нас с орудием возмездия оттолкнуть. А я испугалась, что он как встанет, так меня и зашибет с одного удара, и попыталась прыжками его поглубже в землю вогнать.

— Кхм, — раздалось покашливание сбоку. — Какие, однако, чудные у вас развлечения. Госпожа Овеласс, простите, что отвлекаю, но не могли бы мы обсудить мое предложение?

Никогда в жизни мне не было так стыдно, как в этот момент. Я залилась краской и первым желанием было уткнуться в грудь поверженного Проклятия и спрятаться с ним под корытом.

Но Прокл как-то совсем уж дико на меня смотрел, поэтому пришлось с него слезть.

Поднялась, выпрямилась, отряхнулась. Поверенный стоял, не двигаясь, и ждал ответа.

— Знаете, господин Атертон, у вас удивительный талант каждый раз появляетесь не вовремя, — сказала я.

— Я заметил, — кивнул мужчина, наблюдая, как Прокл тоже поднимается с земли и, шипя про себя ругательства, покидает поле боя. — Не ожидал от столь хрупкой и милой на вид девушки таких изощренных издевательств. Неужели закончились аргументы для переговоров?

Первый раз в жизни мне захотелось ударить кого-то по голове. Корытом. Кажется, сельская жизнь меня испортила.

***

В дом по прежнему не хотелось.

— Господин Атертон, а вы опять верхом или на экипаже? — спросила мужчину с надеждой, что если он на пролетке, то может согласиться до города подбросить.