Ненужная невеста

Пролог

Нью-Йорк, Клуб «Юнион», октябрь 1872 года

Воздух в библиотеке клуба «Юнион» был густым и чисто мужским, пропитанным ароматом старинного коньяка, дорогой кожи и легкой нотой гаванских сигар. Говард Роквелл стоял у камина из черного мрамора, и его атлетическая фигура, облаченная в безупречно сидящий сюртук, отбрасывала длинную тень на полированный паркет. В его руке было письмо с заграничным штемпелем, которое он только что перечитал. Текст не вызывал радости, лишь вызывал легкую гримасу раздражения.

Джордж Ван Хорн, развалясь в глубоком кресле из коричневой кожи, с наслаждением потягивал коньяк. Его поза и самодовольное выражение лица являли разительный контраст с напряженной собранностью Говарда.

-Признайся, тебя это забавляет? Вся эта история с титулом?- Джордж лениво жестикулировал, и золотое кольцо на его мизинце бросило в сторону Говарда сияющий блик.-Герцог Уэстклифф. Звучит весьма внушительно. Лондонские дамы, должно быть, уже выстраиваются в очередь.

Говард медленно положил письмо на мраморную полку камина, словно это была не важная весть, а очередная деловая бумага.

-Это не имеет ко мне никакого отношения, Джордж. Набор слов и клочок земли в туманном Альбионе, с которым ко мне пришла куча обязанностей. Меня это не интересует!

-О, не скромничай!-фыркнул Джордж.-Герцог. Это даже выше, чем какой-нибудь заштатный русский князь. Говоря о которых... Не понимаю, из-чего ты поднял весь этот шум из-за моей маленькой шалости с мисс Лоуренс. Аделаида ничего не узнает. Она для этого слишком невинна.

Имя княжны заставило Говарда повернуть голову. Его взгляд, обычно холодный и аналитический, на мгновение смягчился, но лишь на мгновение.

-Речь не только о том, узнает она или нет. Речь о чести, Джордж. Ты дал слово. Она покинула свой дом, доверившись тебе. В её мире, да, черт побери, и в нашем тоже, это что-то значит.

Голос Говарда был тихим, но в нем слышалась сталь.

-Аделаида?-Джордж отмахнулся, словно от назойливой мухи.-Милое, невинное создание. Она будет сидеть в гостиной, пить чай и вышивать. Она даже по-английски говорит с таким очаровательным акцентом, что половину её слов не разберешь. Какая ей разница, что происходит за стенами её будущего особняка? Она станет прекрасным украшением моей гостиной и матерью моих наследников. Чего ей ещё желать?

Говард отвернулся, глядя на пляшущие в камине языки пламени. Перед его мысленным взором встал образ княжны Аделаиды: огромные серые глаза, в которых читалась не робость, как все думали, а глубокая, затаенная печаль. Он помнил её на балу у Асторов, где она казалась хрупким опаловым цветком, затерявшимся в оранжерее тропических орхидей. Именно он, Говард, заметил её первым, но, зная о желании семьи Ван Хорнов породниться с аристократией, он уступил другу, посчитав, что для неё это будет лучшей партией. Теперь эта мысль вызывала в нем горькое сожаление.

-Она заслуживает уважения, Джордж. Не как княжна, а как человек. Если твои «шалости», станут достоянием общественности, то они разобьют ей сердце и уничтожат ее репутацию,-произнес Говард, все ещё глядя на огонь.

-О, не драматизируй! Всё уладится. А мисс Лоуренс... Она просто мимолетное увлечение. Ничего серьезного.

Говард медленно повернулся. Его лицо снова стало непроницаемой маской. Он понял, что этот разговор бессмыслен. Он не мог вложить в Джорджа понятия чести и долга. Он мог лишь наблюдать за надвигающимся штормом, чувствуя свою вину за то, что подтолкнул хрупкую лодку Аделаиды на этот опасный курс. И новость о собственном титуле лишь усиливала чувство протеста. Он не желал быть частью этого мира, ломающего жизни. Но мысль о том, что Аделаида может пострадать, вызывала в нем острое, почти физическое беспокойство.