Ненужная невеста дракона, которая вернулась с правдой

Ненужная невеста дракона, которая вернулась с правдой

Оглавление

1. Глава 1. Разговор после совета
2. Глава 2. Ключ от кухни
3. Глава 3. Печать на ладони
4. Глава 4. Печать на ладони
5. Глава 5. Сломанная дверь
6. Глава 6. Разговор после совета
7. Глава 7. Проверка у ворот
8. Глава 8. Печать на ладони
9. Глава 9. Букет на полу
10. Глава 10. Записка под печатью
11. Глава 11. Печать на ладони
12. Глава 12. Печать на ладони
13. Глава 13. Письмо на столе
14. Глава 14. Ключ от кухни
15. Глава 15. Чужие духи
16. Глава 16. Разговор после совета
17. Глава 17. Печать на ладони
18. Глава 18. Печать на ладони
19. Глава 19. Проверка у ворот
20. Глава 20. Ночь в одной комнате

Глава 1. Разговор после совета

Письмо лежало на столе ровно так, как его оставил Киран: сложенное втрое, с печатью Сиаров в верхнем углу, и тонкой полоской воска, сползшей на чернила. Я провела пальцем по сгибу, не разворачивая. Бумага была теплая — камин в кабинете еще дышал. Пахло старой кожей, смолой и чужими духами, от которых у меня всегда начинало сосать под ложечкой.

Я вытащила из ящика под половицей свой свиток, спрятанный от совета, и положила рядом. Две бумаги. Один почерк — мой. Другой — Тимара Сейра, который подделывал подпись Дарвена так старательно, что на третьей строке всегда сбивался. Я развернула письмо, нашла нужную строку и ткнула в нее пальцем. «В случае отречения первой невесты право помолвки переходит к указанному дому». Под «указанным домом» стояла не Ниар. Там стояла Инара, первая невеста, которую я никогда не видела в лицо. Совет знал. Совет всегда знал.

Скрипнула дверь.

Дарвен вошел без стука. Дом формально считался его, я формально — гостьей. Он был в дорожном, плащ не снят, ворот расстегнут, и в каминовом свете его лицо казалось старше. Он не стал смотреть на печать, хотя обычно смотрел. Это был дурной знак.

— Ты читала, — сказал он. Не спросил.

Я сложила письмо обратно и прижала ладонью.

— Я живу в твоем доме третью неделю, потому что твой совет сжег мне лавку. Разумеется, я читала.

Он прошел к столу, не торопясь, положил перчатки на край, как будто имел на это право. У меня сжались пальцы. Он заметил — его глаза на секунду остановились на моей руке.

— Совет соберется утром, — сказал он. — Марей хочет закрыть вопрос с печатью до праздника. Ты должна быть там.

Я убрала руку с письма и положила на свиток под подолом, чтобы он не торчал.

— Я буду там как свидетельница, Дарвен. Не как невеста. И не как твоя собственность, которую можно выставить к сроку.

Он сел напротив, стул скрипнул. Камин стрельнул угольком. До меня дотянулся запах его кожи — холодный, дорожный, с остатками чужого дыма. Это была его старая уловка: подойти близко, наклониться, заговорить тише, и ждать, пока я забуду, зачем злюсь. Сегодня я не забыла.

— Ты ночуешь здесь? — спросил он.

— Я ночую у себя.

Он чуть приподнял бровь. Я выдержала его взгляд, хотя под ребрами стало горячо.

— У тебя нет «своего», — сказал он. — Лавка сгорела, приют отказал, лицензия гильдии заморожена. Ты гостья в моем доме. Это факт.

— Это временно, — ответила я. — И пока я в твоем доме, я сплю в своей комнате, ем на своей кухне и читаю твои письма, когда считаю нужным.

Я встала и убрала его перчатки обратно ему в руки. Наши пальцы не соприкоснулись. Я проследила за этим.

— Утром я приду в совет, — повторила я. — Но сначала я поговорю с Орином Дагом. Мне нужен свиток аптекарской союзницы, тот, что лежит у нее в нижнем ящике, под крышкой с мятой. Ты ведь знаешь, о каком свитке речь.

Он знал. Его лицо дрогнуло. Я развернулась к двери, каблуки гулко стукнули по каменному полу. У порога я остановилась, не оборачиваясь.

— Если завтра совет решит, что я лишняя, я уйду до полудня. Но письмо, которое лежит на твоем столе, я заберу. Оно не твое.

Я вышла, не дожидаясь ответа. В коридоре пахло воском и мокрой шерстью. За моей спиной он медленно выдохнул, и этот звук остался у меня под ребрами до утра. Я шла к себе, прижимая свиток к груди, и считала ступеньки, чтобы не думать о том, как он на меня смотрел.

Коридор внизу был холоднее, чем я помнила утром. Я спустилась, держа свиток под мышкой, и остановилась у двери в кухню. За ней слышался звон — кто-то гремел котлами. Слуги получили приказ подняться раньше: обычно в такую рань кухня была пуста. Я толкнула дверь бедром и вошла.

На столе лежала горка корней лунной травы, связанных тонкой бечевкой. Малка Тень сидела на табурете, поджав босые ноги, и перебирала корешки. Ожог на ее щеке в утреннем свете казался свежее. Я знала, что это не так, просто я каждый раз замечала его заново.

— Кто велел встать? — спросила я, кладя свиток на полку у двери.

Она повела плечом. Я не стала давить. Малка отвечала только если сама решала.

Я подошла к печке, проверила огонь, плеснула воды в медный таз. Работа простая: промыть корни, снять верхнюю кожицу, нарезать ровными кружками, чтобы сок не горчил. Я делала это дважды в неделю, когда у Малки был свой приступ. Она сидела тихо, только пальцы двигались быстро, и я слышала, как она дышит. Это меня держало.

— У лекарки закончился мятный отвар, — сказала Малка вдруг. — Орин Даг прислал записку. Бумагу я положила у двери.

Я вытерла руки о фартук и подняла записку. Почерк торопливый, с наклоном вправо. Орин писал, что аптекарская союзница готова подтвердить подмену печати, но только если совет услышит это до полудня. После полудня она уезжала на вызов за город. Я перечитала записку дважды. У меня было до заката, чтобы вытащить ее свиток из нижнего ящика.

Я посмотрела на Малку. Она уже не перебирала корни. Она смотрела на меня, и в ее взгляде было то самое, отчего мне всегда хотелось спрятаться: слишком много доверия для подростка, которого вышвырнули из дома.

— Соберешь корни в глиняный горшок? — спросила я.