Ненужная невеста-попаданка

ГЛАВА 21

Уже через несколько секунд мы оказались в незнакомом месте. Это определённо был дом. Очень большой, богато и изысканно обставленный.

Если прошлое перемещение я перенесла практически без последствий, то на этот раз от сильного головокружения потеряла равновесие, как только Эшворд меня отпустил, и он вынужден был снова меня подхватить. Что ж, по крайней мере, истерический смех прекратился.

– Где мы? – спросила я, немного придя в себя.

– В моём доме, – спокойно ответил Эшворд, не спеша меня отпускать. Видимо, опасался, что я снова начну заваливаться. – Здесь вы точно будете в безопасности. Вокруг абсолютная защита.

Я моргнула, пытаясь осмыслить услышанное. В его доме? Этот замороженный Снеговик притащил меня к себе? Посреди ночи?

Впрочем, выяснять подробности не хотелось. Смеяться я перестала, но эмоции продолжали давить, словно лавина, готовая вот-вот сорваться и уничтожить всё на своём пути.

Головокружение почти прошло. Убрав руку Эшворда со своей талии, я сделала шаг назад и тихо сказала:

– Я устала и хочу побыть одна.

– Да, конечно, тебе нужно отдохнуть, – согласился Эшворд, смерив меня долгим, нечитаемым взглядом. – Идём, провожу в гостевые покои.

Мы поднялись по широкой лестнице на второй этаж. Прошли по длинному коридору, увешанному портретами, очевидно, предков Эшворда: почти все они были такие же беловолосые и надменные.

Большая, просторная комната, в которую он меня привёл, была роскошной и скорее походила на музей, чем на жилое помещение.

Высокий потолок с лепниной, изображающей какие-то незнакомые мне цветы и растения. Стены, драпированные тканью нежно-голубого цвета с затейливым серебряным узором. Массивная кровать под балдахином из тяжёлого голубого шёлка, расшитого золотыми нитями. Камин из белого мрамора, в котором уютно потрескивали дрова под яркими языками оранжевого пламени.

У окна стоял изящный письменный стол с инкрустацией перламутром, а рядом – два мягких кресла и массивный белый шкаф. На полу лежал голубой пушистый ковёр, в котором ноги утопали по щиколотку.

– Искупаться можно там, – Эшворд кивнул на дверь справа. – В шкафу найдётся ночная сорочка и всё необходимое. Завтрак подадут в восемь. Если что-то понадобится – позвони в колокольчик над кроватью.

Я слушала его и кивала, но мысли были далеко. Всё вокруг казалось нереальным. Искусственным. Слишком красивым и… совершенно чужим.

– Надеюсь, завтра что-нибудь прояснится, – продолжил он. – А пока – отдыхай. Здесь ты в безопасности.

Жених снова посмотрел на меня странным, долгим взглядом, словно хотел что-то добавить, но передумал. Коротко кивнул и вышел, беззвучно прикрыв за собой дверь.

Я осталась одна. Несколько минут просто стояла посреди этой роскоши, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить идеальную картину, в которую я явно не вписывалась. Потом медленно подошла к кровати, провела рукой по шёлковому покрывалу, присела на краешек, и тут отступившая было истерика вернулась, атаковав с удвоенной силой.

Сначала просто задрожали руки. Потом к горлу подступил тугой, болезненный ком, который я старательно сглатывала все эти дни, загоняя эмоции поглубже. Пыталась сдержаться, убеждала себя, что нельзя раскисать, что нужно быть сильной, но ком рос, давил, душил.

Я вспомнила свою жизнь – ту, что осталась где-то там, за гранью миров. Маму, которую потеряла два года назад. Тётю Марину, ставшую мне самым близким человеком. Свою маленькую, уютную квартиру, работу, привычный родной мир техники и технологий без магии, без покушений, без холодных высокомерных аристократов. Всё то, к чему теперь возврата нет…

Промелькнули в памяти и события последних дней в этом чужом теле. Довольно тревожные и безрадостные, а змея, похоже, стала последней каплей, потому что, как ни крепилась, больше сдерживаться я не могла.

Согнулась, закрыв лицо руками, и разревелась, как ребёнок – горько, отчаянно, навзрыд. Впервые за всё время в этом чужом мире.

Я потеряла счёт времени и по-прежнему тряслась от рыданий, когда почувствовала, как кто-то осторожно прикоснулся к моему плечу и попытался неловко его погладить.

Резко вскочила на ноги, обернулась, поспешно вытирая слёзы, и увидела Эшворда. Он стоял совсем рядом и смотрел на меня не с привычной холодностью, а с некоторой растерянностью и… сочувствием.

– Уходите! – прошипела я, отходя на шаг. – Я же сказала, что хочу побыть одна! Почему нельзя просто оставить меня в покое?! Зачем вы вернулись?

– Принёс успокаивающее зелье. Подумал, что оно не помешает после всего случившегося. Вижу, что не ошибся, – мягко, словно говорил с испуганным ребёнком, резюмировал жених.

– Это просто…

– Совершенно нормальная реакция. Я ожидал чего-то подобного ещё в прошлый раз, но ты неплохо держалась, а сейчас, вероятно, всё, что долго копилось, навалилось сразу. Выпей, станет легче, – предложил Эшворд, протянув небольшой тёмный пузырёк.

Он не пытался приблизиться. Говорил спокойно, негромко, даже резких движений старался не делать, видимо, чтобы не нервировать меня ещё больше. Я невольно вспомнила, что помощница комендантши тоже собиралась принести мне такое средство, но не успела.